Боярышня Дуняша 2

Поначалу Семён ждал, что хозяин дома сгонит мелкую и велит всыпать ей розог, но тот даже бровью не повёл. Значит, не зря люди болтали, что старый Еремей избаловал свою внучку. У самого Семёна мать никогда не посмела бы сесть за один стол с отцом и сыновьями, а тут…

Шумный вздох Дуньки отвлёк его от дум.

— Деда, ну надо же! — проныла девчонка, всё ещё не веря в то, что праздничная служба в церкви обернулась сообщением о том, что она стала чьим-то наказанием.

— М-да, — выдал Еремей, думая о своём… и все опять замолчали.

— Поснедайте, — раздался голос ключницы Василисы, настороженно косившейся на молодого боярича, сидевшего с неприступным видом.

Дуня посмотрела на него, поджала губы, нехотя поднялась, думая перекусить позже, чтобы не плодить ненужные слухи, но дед решил иначе:

— Куда собралась?

— Так я же это… — она покосилась на гостя и невнятно закончила — второго стола нет.

— Сиди, поешь с нами, — велел он, и ключница сразу же поставила большую тарелку для боярышни. — Семён, тебе подле моей внучки быть, поэтому давай общаться по-домашнему.

Еремей чувствовал себя неловко, оправдываясь за нарушение порядка, но тут его взгляд остановился на мявшейся ключнице, и он сердито произнес:

— Васька… хм, Василиса, садись тоже, набегалась поди…

— Да я потом поснедаю, — испуганно глядя на гостя, вежливо отказалась ключница.

— Садись, говорю. Бояричу Семёну я всё объяснил.

Еремей отметил, что взгляд парня скользнул по тарелкам, которые далеко не у всех были в ходу, потом пробежался по плошкам и маленьким кувшинчикам с широким горлом, наполненными томлеными ягодами.

Она сызмальства приучила всех есть из отдельных плошек, тарелок… даже дворовых. Вот и сейчас ключница, как только дом построили, сразу потратилась на эту ерунду. Но Дуняшка любила глиняную утварь и даже сердилась, когда на стол выставляли начищенные до блеска медные, бронзовые и свинцовые блюда.

Еремей одобрительно кивнул ключнице, увидев, что она велела испечь блины на Покров Богородицы и проследила, чтобы кухарка сделала их кружевными, как он любит.

— Вот приедет Милослава, — продолжил он пояснения для гостя, — закажет новый стол и всякое нужное, тогда разделимся, а сейчас нечего на пустом месте трудности плодить.

Ели молча. За столом это правило соблюдалось строго, но Дуня умела высказаться без слов.