Боярышня Дуняша 2

Дуня еле успела одарить Волка снисходительно-презрительным взглядом, чтобы поумерить его раздутое эго.

Нашёл, чем гордиться! Не обращает внимание на непогоду, боже, какое достижение!

Она тоже всю дорогу преодолевала себя и удержалась от тошноты, а заодно обдумала пару важных идей. В конце концов, не зря же сотни авторов писали, что на открытии рессор можно заработать? Надо тщательно обмозговать этот бизнес-проект и осчастливить всех будущих пассажиров!

— Боярич, боярышня, проходите сюда, погрейтесь, обсохните у печи.

Дуня с любопытством глядела на обширную мастерскую и крытый двор, но мастер приглашал её в небольшую избу в стороне. Она последовала за ним, а вместе с ней Семён. Гриша же только заглянул в помещение, огляделся и вышел. Ему надо было проследить за тем, куда велели встать вознице, да укрыть от дождя своего мерина и боярского коня.

Изба оказалась местом работы розмысла. На огромном столе лежало множество свитков, всяких деталек и инструмента.

Дуня огляделась, пристроила накидку у печи, а сама стала изучать то, что лежало на столе. Боярич же прижался спиной к нагретой печке и прикрыл глаза, делая вид, что его здесь ничто не интересует.

— Хорошая печь, — похвалила Дуня. — Во все бы дома такую.

Мужчина улыбнулся, а боярышня догадалась, что перед ней стоит хозяин помещения, а не просто какой-то мастер. Вот поэтому он её знает, тогда как остальные глядели с любопытством и непониманием.

— А что полки не сделаешь? — спросила она, показывая на загроможденный стол, потом на стену и поводя ладонью, обозначая ряд полок.

Розмысл огладил бородку и смущенно выдавил:

— Да надо бы, но руки не доходят. Говорят, у твово деда в приказе много полок, и все одна к одной, а к ним ещё ящички выдвижные для свитков.

— Ага. Но свитки уже прошлый день, сейчас у деда все работают с книгами. Все листки собирают вместе и сшивают. Так легче хранить записи, делать общие метки и находить при необходимости.

— Хм, дело, — одобрил розмысл, невольно подгребая разные свитки, расправляя их и складывая вместе.

— А зачем Пётр Яковлевич хотел меня видеть?

— Мы кое-что сделали для вездехода… так боярин хотел, чтобы ты посмотрела.

— Так чего мы ждём?

— Пётр Яковлевич сам хотел показать.

— А, ну тогда ладно. Как зовут тебя, мастер?

— Никешка я, Трофимов сын.

— Никита значит, — переиначила Дуня на новгородский лад.