Боярышня Дуняша 2

Он видел ошалелые глаза именитого розмысла, видел, как чесали головы лучшие мастера, как встряхнулся разжиревший Кошкин и как кланялись ей вслед те, кто пришёл в мастерскую за протезом. Им шепнули, что всё началось с неё и благодаря её влиянию цены на протезы держатся низкими.

И Семён слышал от отца Кирилла, что Кошкины благоволят не только роду Дорониных, но лично Дуньке, а теперь убедился в этом. Петька был не только ласков с девчонкой, но стерпел от неё дерзкие слова. Если бы Семён не видел этого своими глазами, то не поверил бы.

Семёну было бы проще признать Дуню блаженной. Они все с придурью, но люди говорят, что боярышня крайне разборчива в раздаче милостыни, а то и вовсе жадной называют. На большее у Семёна не хватало фантазии.

Он делил людей просто: на хищников и травоядных, и на особицу стояли дурачки из бабьих сказаний. Дунька не влезала ни в один ряд.

"Он считал себя бояричем с твёрдыми позициями и поэтому душеспасительные разговоры с отцом Кириллом его не затронули. Он сразу определил священника в ряд хищников, притворяющимся безобидным, а раз так, то Семён тоже притворился и был покорен. Жаль, что отец Кирилл не оставил его в покое. Хотя с Дорониной интереснее, чем с ним, и если она дружит с княжьей семьей, то знакомство с ней будет полезным.

Семён довольно улыбнулся. Наконец-то всё улеглось в его голове, и он вновь почувствовал себя умным и коварным хищником.

Дуня вылезла из возка, открыла свой страшненький зонт и проводила деда до приказа.

— Обсушись, прежде чем сесть работать, — строго наставляла она его, но не видя отклика, всё же заглянула в приказ и велела дедову холопу Прошке помочь боярину.

Еремей молча принял заботу внучки и даже поцеловал её, кряхтя, что она его горе луковое.

— Всем хорошего дня! — крикнула она на прощание офисному планктону приказной избы и выбежала вон. Во дворе Гришаня поднял её на руки, ворча, что в таком солидном месте не сгоняют лужи, и понёс к княжьему дворцу. Дуня увидела, как знакомую ей боярышню тоже несут на руках и приветственно помахала ей рукой.

— Дунь, когда Машка вернется в город? — спросила та у неё.

— Как дороги подморозит! — крикнула ей Дуня.