Боярышня Дуняша 2

Вот чего не отнять у княжича, так это его умение умно, да складно говорить.

Иван Иваныч вскоре вновь начал рассказывать о своей охоте и теперь уже дичь была размером с него, а кабаны больше изб. Дуня и княгиня смеялись, переживали за него, а князь улыбался и с сожалением оглядел опустевший стол.

— Ну что ж, спасибо сынок. Накормил, повеселил, а теперь пора за работу. Провожай свою гостью и приходи в палаты. У нас с тобой ещё дела.

Дуня обещала заскочить к княжичу завтра, чинно раскланялась и упорхнула.

У неё тоже были дела. Сейчас как раз лекарка должна была закончить втирать масло в голову Наталии, а Дуня отвезёт Катерину домой. По дороге лекарка начинала учить боярышню, а дома уже было что-то вроде практического занятия по изготовлению лекарств.

Кого-либо лечить и тем более трогать Дуне было строго-настрого запрещено, и за этим следил не только Гришка, но и Семён Волк. Боярич исправно каждое утро приходил во двор Дорониных и уходил, когда Еремей Профыч возвращался из приказа, а бывало, что задерживался.

Как-то так получилось, что Дуньке после занятий с лекаркой надо было всё повторить, а ключница не всегда соглашалась сидеть и слушать, тогда Семён был назначен ею «свободными ушами»."

"Сначала ему было смешно. Боярышня принимала чопорный вид, брала в руки палочку, сажала его за стол, а сама с умным видом расхаживала, что-то говорила о цветочках, размахивая палочкой. Потом она стала тыкать своей указкой в него и пояснять, что если он будет ранен в это место… Вот тут Семён стал прислушиваться и… увлёкся.

Девчонка рассказывала очень нужные и важные вещи. Удивительно, как она всё запоминала? Ему приходилось просить её повторить, пояснить ещё раз, а лучше показать. Они вместе измельчали травы, варили отвары, ставили настойки, делали мази. Она рассказывала всё легко, не таясь. Другие бы берегли секреты, а она радовалась, что может поделиться тем, что знает.

А чего не ожидал Семён, так это того, что старшие братья начнут завидовать ему! Он же теперь часто ожидал боярышню в Кремле и вольно-невольно попадался многим важным людям на глаза.

Его спрашивали, что он тут делает, а когда слышали о Дуньке, то улыбались. Ничего не говорили, но лица их делались приветливыми.

И как-то так получилось, что теперь о братьях говорили одно, а Семён словно бы наособицу. У него необычное послушание, и он при Дуньке или она при нём, но все соглашались, что нелишне сопровождать её не простому холопу, а бояричу.