Девушка принялась тормошить боярышню. Головёнка подопечной моталась из стороны в сторону, и тогда Люба закричала:
— Помогите!
Через минуту набежали боярыни, а сквозь них пробилась лекарка. Она приподняла голову девочки, сунула ей под нос какой-то корешок, и Дуняша открыла глаза.
— Маша? Мертва, да? — слабым голоском спросила она и разрыдалась.
— Да кто тебе сказал такую чушь? — послышался возмущенный голос боярыни Кошкиной.
— Жива Машенька! — подтвердила Милослава. — Мы за тебя боялись…
Дуня вопросительно перевела взгляд на Любашу и это заметили остальные.
— Что ты сказала моей дочери? — накинулась на неё Милослава.
— Я? Я… я ничего, я расплакалась от радости, что очнулась наша разумница!
Дуня буквально упала на постель и прикрыла глаза.
Любашу отчитывали, а Дуня в этот раз не заступилась за неё. Девушка со своей любовью к Якимке стала рассеянной и витала в облаках, придумывая как заживет с любимым.
Дуня ревновала Любашу. Одно дело, когда старшая подруженька жила интересами Дуни, восхищалась ею, а другое… И вот понимание собственного эгоизма не добавляло Дуне хороших мыслей о себе.
Экой она стала барыней-сударыней!
Вокруг Дуняши захлопотала мама с Евпраксией Елизаровной, им помогала молодая жена Петра Яковлевича и множество каких-то тёток.
Все пожелания Дуни выполнялись мгновенно! Её усадили в ворох подушек, выставили огромный поднос с разными сладостями и ждали новых пожеланий. Ей такая забота была приятна, но, как назло, ничего не хотелось.
Она тщательно прислушивалась к себе, надеясь, что проснется тысяча хотелок, но бесполезно.
И именно эта вялость всех тревожила. Дуня сама расстроилась, что в кои-то веки ловят каждое её слово, а у неё нет сил ни на что, словно выгорела.
Её на руках отнесли проведать таких же вялых Машу и Ванюшу. Сестра и брат отделались испугом и тоже оставались в постели. Дуня лениво констатировала для себя, что у всех них шоковое состояние и приготовилась терпеливо пережидать эдакую несуразицу.
А вечером во двор Кошкиных въехал княжич Иван Иваныч, но Дуня уже уснула, и как ей потом сказали, её настырный приятель всё равно прошёл и посмотрел на неё издалека. Боярыни возмущались его упёртостью и попранием приличий, а Дуня, трижды расспросила о визите княжича во всех подробностях, расцвела и втайне осталась довольна.
Покой и забота сделали своё дело, и утром следующего дня Дуняша уже оббегала всю женскую половину терема, узнавая новости.
