«Всякое раздражение и ярость, и гнев и крик, и злоречие со всякою злобою да будут удалены от вас; но будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас».
Старый Кошкин шпарил строками из писания с лёгкостью и всегда к месту. Дуня многое знала наизусть, но не умела использовать… не привыкла. А там было даже такое изречение, которое более современные деятели приписали себе. Вот, к примеру, поступайте с другими так, как хотели бы, чтобы с вами поступали. Оказывается, эта мысль из Библии.
На этой ноте Дуня раскланялась с дядькой княжича и смущенно прижалась к боку отца.
Вячеслав задумчиво поскреб бровь, развел руками, показывая, что сам в шоке от нового поколения и отошёл с дочкой в сторону.
Довольная произведенным эффектом Дуняша поискала глазами других слуг княжича, чтобы через них проконтролировать словоохотливость княжьего дядьки, но видно все убежали смотреть монстру.
«Ну и ладно!» — решила она.
Боярин Палка всё обскажет Иван Иванычу без утайки. Никифор заботится о княжиче с его первых шагов и связывает свою судьбу с ним, а не с его бабкой.
А Иван Иванычу будет приятно её беспокойство. Ведь она уже побыла на его месте и была обрадована его визитом.
А люд Московский замер: никто не ожидал, что Великий князь столь быстро доберётся до Кремля. Говорили, что у него неотложные дела в Коломне, да и дорога… распутица будь она неладна!
Старая Ярославна не успела перевернуть ситуацию в свою пользу, но сумела расколоть знатные рода и внести сумятицу в жизнь горожан.
Старые московские рода хотели дождаться князя и невольно стали союзниками молодой княгини, а Ярославна посчитала их предателями. Стоило же им остановить её расправу над Дорониными и семьей Полуэктовой, как она начала раздавать подарки и обещания пришлым князьям с боярами, не понимая, что подтачивает власть сына. После этого даже самые осторожные семьи зароптали, сообразив, что их оттесняют от княжьего стола не только взбеленившаяся княгиня, а собравшаяся подле неё толпа «понаехавших».
Ещё немного — и Доронины с Полуэктовыми стали бы первыми ласточками в череде расправы над неудобными людьми.
Теперь же слово за князем.
На одной стороне была его мать, любимая сестра, братья со своими дружинами, коих не сбросишь со счетов, на другой жена и сын… впрочем, маленького княжича никто не брал в расчёт. Не только потому, что он ребёнок. Малолетний Иван Иваныч был зол на бабку, но не на тётку Анну, а она всегда умела находить с ним общий язык.
