Когда боярышни пробегали мимо неё, то там собралась верхушка дворни.
— Вереней, — крикнула Дуня, не заходя на кухню, чтобы никого не будоражить понапрасну, — выдай Митьке деньгу, чтобы он смог заказать несколько болванок для своей работы.
Она хотела уже бежать дальше, но люди начали подниматься, кланяться. Пришлось Дуне с важным видом стоять и одобрительно кивать, но по её нетерпеливому взгляду все видели, что её волнует только старый Вереней и болванки.
Мужчина облизал ложку, вместе со всеми поднялся, поклонился и только тогда ответил:
— Оправданы ли будут траты на этого бездельника? Он только и делает, что девок зазывает к себе да ноги их лапает.
Оставшаяся в тени коридора Маша закрыла ладошками рот, но по глазам было видно, что хохочет.
— Вот чтобы не лапал, ему и нужна деревянная основа, — важно ответила Дуня, замечая, что остальные улыбаются.
— Хм, так зачем заказывать, если у нас любой может выстрогать основу бабьей стопы.
Дуня растерялась только на миг, а потом повелела:
— Э, ну тогда пусть сделают… и чтобы разных!
Дуня быстро объяснила про разные размеры, обратила внимание на правые и левые ноги, а после унеслась обратно смотреть, что всё же у Митьке получилось.
Ведь он сбил её с толка, а она хотела проверить его работу.
— Ты молодец, но вот пощупай! По всей длине прощупай и почувствуешь неравномерность.
А должно быть везде толсто и солидно.
— Боярышни! — раздался голос Любаши. — Боярышни, вас матушка к столу зовёт.
Ругается, что вы куда-то запропастились.
Дуня даже обрадовалась.
У Митьки было холодно, а они с Машей в домашних рубашках прибежали. Проверка её протеже показала, что он старается и у него получается. Митьке осталось только руку набить, но это дело времени.
В горницу они с Машей опять помчались наперегонки, ещё и Любашу заставили бежать.
Перед входом все остановились, привели себя в божеский вид и чинно вошли.
За столом дед напомнил, как надо вести себя в кремле и велел Маше присматривать за Дунькой. А Дуняше не лезть…
— Куда? — радостно скалясь спросила она — и получила ложкой по лбу.
Шутя, но показательно.
— Ну, посидели, поели, пора собираться. Я вас сам отвезу, — окинув семью сытым взглядом, произнес Еремей Профыч.
— Батюшка, куда теперь князь моего мужа пошлет? На рассвете ведь посыльный за ним приехал… — заторопилась спросить Милослава.
— В Тверь его Иван Васильевич отправил, а обратно поедет, как дела порешает, — вздохнул Еремей и женщина, насторожено глядя на него, прижала руки к груди.
