С глаз долой — из сердца вон!
Любяша подскочила, низко поклонилась и отбежала, но Дуня успела расслышать:
— … не забуду!
— Тьфу, дура! — выругалась боярышня и с испорченным настроением поплелась в дом.
Накатила апатия. Период неугомонной детскости сменился взрослым спокойствием.
Захотелось пойти на кухню, приготовить себе вкусненького и, завалившись на постель, читать книги. С особым смаком вспомнился щербет, который она делала в имении. Там ей казалось, что она будет часто готовить его в городе, но идущие один за другим посты обломили сладкие мечты.
Ну, а книги… тут без комментариев. Хотя ведь собиралась же делать книжку-раскладушку!
Дуня съела подвявшее яблочко и решительно полезла в короб, где залежалась подготовленная бумага для кирагами. Из-за поездок в Кремль пропадала светлая часть дня, и Дуняша вынуждена была откладывать свою задумку.
Затея вырезания объёмных картинок увлекла Дуню на несколько дней, а потом её пригласили на именины княжича, и готовая книжка стала прекрасным подарком.
После этого Дуня вновь стала частым гостем в Кремле.
Вместе с Иван Иванычем они складывали бумажные фигурки из ненужных свитков, потом занялись созданием картин из скрученных цветных бумажек, вырезали несколько объёмных картинок.
Мария Борисовна одобрительно отнеслась к спокойным играм, тем более боярин Никифор под это дело привёл человека, поведавшего о красящих веществах и их стоимости. Неожиданно для всех княжич увлекся чеканкой по меди, но тут старая княгиня устроила безобразный скандал.
Отголоски её воплей, что негоже наследнику Великого князя портить ручки, добрались до Дуни в виде агрессивного отношения со стороны боярынь старой Ярославны. Каждая норовила толкнуть девочку, проходя мимо, дернуть за волосы, а однажды Дуню втащили в холодную клетушку и заперли там. Хорошо, Маша подняла тревогу, а то бы закоченела.
Так близкий круг старой княгини выражал ей негодование за влияние на наследника. Дуня с удовольствием посидела бы дома, потому что собственных дел в первую половину дня у неё было выше крыши, но княжич требовал от матери, чтобы та приглашала её.
Через пару недель между великими княгинями вновь наладился мир и Дуню оставили в покое. Но она привыкла быть настороже и внимательно следила за кусачей сворой главной мымры и сразу заметила, как изменилась их манера общения. Ближний круг Ярославны словно объелся патоки, и боярыни без меры слащаво улыбались, льстили и лезли в подруги к ближним Марии Борисовны.
