Боярышня Дуняша (СИ)

Боярышня

встретила дворовую девушку Марии Борисовны и поспешила к ней.

— Христос Воскрес! — первой произнесла Дуняша.

Девушка быстро ответила ей, смущённая вниманием внучки думного дьяка.

Боярышня преподнесла подарочек, выслушала восхищенный лепет с заверениями

благодарности и озабоченно спросила, как дела у Марии Борисовны.

— Неважно, Евдокия Вячеславовна, — вздохнула девушка. — Как узнала наша княгинюшка, какую подлость затеяла… — дворовая осеклась и боязливо оглянулась.

Дуня быстро кивнула, соглашаясь с тем, что нельзя называть вслух имя убийцы и обе они

перекрестились.

— Так вот, слегла наша лебедушка, — зашептала девушка. — Всё плакала и плакала.

— Заболела? — встревоженно уточнила Дуня.

— Нет, — отрицательно замотала головой собеседница, — но не встаёт. Слаба. Кручина*

одолела.

Тяжелая дверь открылась, и Дуня с девушкой сделали пару шагов вглубь помещения, чтобы

их не увидели, а они могли смотреть. Вошёл боярин Бокеев Василий Семёнович. Несколько лет

назад он прибыл в Москву вместе с Марией Борисовной из Твери, да и остался здесь.

веса при князе у него не было, но всё же не из последних.

— Одна надежда на Василия Семеныча, — вдруг прошептала в ухо Дуне девушка. — Он

жизни не пожалеет за нашу лебедушку… любит!

Рот у Дуни приоткрылся, и она с большим интересом посмотрела на статного боярина. Не

высокий, но и не мелкий, как многие тут. Лицом пригож и даже очень. Но больше всего

подкупает открытый и уверенный взгляд.

Опыт чувствуется во всём.

К нему подбежал какой-то слуга, что-то шепнул на ухо — и боярин быстрыми шагами

направился к лестнице.

Дуня с девушкой отвернулись, сделали вид, что заняты, а когда боярин удалился, выбрались

из тени и жадно прислушались. Боярин поднялся и остался кого-то ждать. Его шаги было

хорошо слышно.

Ага! Дуня на цыпочках поднялась на несколько ступенек, чтобы ничего не пропустить, надеясь услышать и распознать того кого ждет боярин… и тут обе створки входной двери

распахнулись и в зал с улицы вплыла Мария Ярославна со своими боярынями.

девушка успела убежать, а Дуня, пока соображала, куда юркнуть, опоздала.

Ближние боярыни старой княгини разрумянились, видно, шли пешком от домовой церкви до

терема, и они же первые заметили Дуню.

— Почему не кланяешься? — грозно спросила одна из них.

Девочка поклонилась.