Боярышня Дуняша (СИ)

— Но днём пусть хоть немного бруски делает, а то зимой ноги с

голоду протянете! — добавила она и Люба опустила голову, поняв, что уличена в лукавстве. И

всё же она набралась смелости:

— Боярышня, я ещё вот чего хотела просить у тебя.

— Чего? — буркнула расстроенная Дуня, чувствуя, что не получается у неё ладно

руководить. Вроде бы делает всё нужное, но жизнь вносит свои коррективы и как на них

реагировать она не знает. Учесть обстоятельства или надавить, заставить делать по-своему?

— Нам бы я Якимом свадебку отгулять, а то в Москве всё впопыхах сделали.

— Теперь уж до осени жди. Люди всё понимают и не осудят.

— У меня уж пузо будет.

— Хм, быстро вы… ну так погуляете на рождении первенца.

— И то верно, — вновь закивала Любаша, теребя запыленный сарафан.

— Ты мне лучше скажи, удобно воду набирать с речки?

— Ой, боярышня! Хорошо! Я кручу ручку, а ведро опускается с обрыва прямо в воду и так

же поднимаю его. А потом сразу опрокидываю в выдолбленное бревно, и вода по ложбинке

течет прямо в бочку.

раз не тягаю бадейку, а то ведь поставь, подними, потом повыше подними, чтобы в бочку

опрокинуть.

Дуня одобрительно поглядывала на конструкцию из не ошкуренных брёвен, стоящую у края

обрыва. Та ещё новация по доставанию воды из реки, но всё лучше, чем бежать по крутой

тропинке вниз, потом с полной деревянной бадейкой наверх. Да и без мостков ноги мочить

придется.

Оказывается, трубопровод для воды многим известен и его используют. Бревно пополам, сердцевину вон — и готов акведук! Дуне оставалось только по лбу себя стукнуть, ведь в

Кремле сейчас стоит дубовый водопровод.

— Яким обещал позже надставить бревно и тогда бочку можно держать у самого дома, —

хвасталась Любаша, позволяя себе немного высокомерности, потому что у бояр Дорониных

такого удобства не было.

— Зимой придётся долбить прорубь в реке или ходить за водой в лес к ручью, — осадила

Любашу Дуня.

— Ничё, справимся. Можно и снег стопить, коли непогода. Печь-то долгонько тепло держит.

Дуня посмотрела на Любашку и согласно кивнула. Этой проворной молодице многое по

плечу, потому боярышне и хотелось оставить её подле себя, но без принуждения. А теперь вот

сама помогает ей, и огромная бочка ею выпрошена у Федора для Якима с Любашкой, хотя

чувствует обиду.