Боярышня Дуняша (СИ)

Мария всегда была спокойной девочкой и послушной. Её никогда не наказывали, да даже

голоса на неё не повышали, потому что не за что было. Это Дуняшка могла учудить что-нибудь, и получив подзатыльник, а то и попе, отряхнуться и наново чудить. И вдруг Машенька…

Женщины с ужасом посмотрели на игуменью.

Что у них было в мыслях?

Они же не поверили выкрику впечатлительной девочки?

Тогда испугались за Машу и чем аукнутся ей эти слова?

Но, кроме сестры, к девочке никто не кинулся.

Все в ступоре смотрели на искаженное негодованием и злостью лицо гостьи.

Эмоции старой

оскорбленной женщины не сложно было угадать, как и то, что она не простит не только

ребенка, но и всех свидетелей.

Всем было ясно, как божий день, что монастырю понадобилась необыкновенная художница

и что настоятельнице пришлось оказать честь Дорониным и лично добраться до них. Еремейка

сын Профа не наибольший человек, но и не маленький, чтобы отдать своих внучек по письму

Таисии. А ещё люди говорят, что он обожает своих внуков, не делая различия между девочками

и наследником.

Из-за слабости к детям своего сына старый дьяк мог доставить немало хлопот, если дать ему время. Сначала он затеял бы долгую переписку, а после подключились бы другие

заинтересованные люди, поэтому Таисия смирила гордость и сама… сама! заехала за нужными

ей отроковицами.

А тут Кошкина! С ней игуменья ссориться не хотела, да и не почину, но стерпеть

небрежение от неё и помеху в деле?

И под конец трясущаяся девчонка… Маша с самого начала смотрела на гостью широко

раскрытыми глазами.

Все думали, что от избытка чувств, тем более в первые минуты в её

глазах были смешаны восторг, почитание, трепет, ожидание чуда, а она оказывается не в себе!

Таисия быстро сумела спрятать свой гнев и медленно обвела всех присутствующих жестким

оценивающим взглядом. Сейчас перед всеми стояла не старая женщина, а боец, прошедший

долгий и трудный жизненный путь. И стояла она здесь потому, что была умнее, хитрее, сильнее

и упорнее своих недоброжелателей.

А бредни экзальтированной девочки всего лишь

неприятность, но Доронины сами себе подписали приговор!

На солнце набежала туча и поток света сквозь слюду уменьшился. Так получилось, что

хозяйка дома с девочками и Кошкиной оказались на освещенной половине, а игуменья

погрузилась в сумрак. На лице гостьи тень немного резче обозначила морщины, а чуть

повисший к старости нос словно бы ещё больше вытянулся и загнулся.