Боярышня Дуняша (СИ)

Она готова была

подарить миру эту идею, но только не детализировать её.

Пётр Яковлевич крикнул дворовую девку и приказал предоставить гостье бумагу и перья.

— Иди к девицам и рисуй, — велел он, делая вид, что не видит вытянувшегося лица девочки.

— Я вообще-то…

— Делай, чего сказано! — прикрикнул он на неё и, скрывая усмешку, проводил взглядом

пыхтящую от возмущения гостью.

Как только она скрылась за дверью женской половины дома, крикнул первого попавшегося

дворового:

— Скажи Матрёне, чтобы подала в девичью сладостей, а Дуньке с собой пряников

приготовила.

В конце недели после воскресной службы отец Варфоломей сообщил, что настоятельница

Таисия отошла в мир иной. Для девочек это было полной неожиданностью, так как дед сказал

им, что отдарится за них, а они могут жить спокойно. Милослава знала, что игуменья слегла, но

не думала, что там всё серьёзно. А теперь не знала, что чувствует. Она готовилась к битве за

дочерей, к сложным переговорам и откупу, большим неприятностям… Слезы потекли сами

собой и молилась она не только за себя и свою семью, но и за душу Таисии.

Еремей огладил бороду, поблагодарил отца Варфоломея за вести, сказал положенные случаю

слова. Поморщился, глядя на Милославу, ринувшуюся ставить свечку за упокой игуменьи и

тяжело вздохнул. Ему предстояло кое-что сделать.

На следующий день Еремей поехал по монастырям делать вклады и заручаться подмогой, чтобы в женском монастыре настоятельницей стала родственница Милославы.

"получилось! Правда, та не поблагодарила за радение, а вынудила обещать ей, что летом Дуняша

распишет гостевую трапезную в монастыре.

ГЛАВА 12.

— Не хочу в кремль ехать, — вздохнула Маша, когда её вновь туда позвали. — У Кошкиных

весело. Анна с Глафирой хоть и первейшие боярышни, но не чинятся передо мной.

— Ещё бы им чинится! — фыркнула Дуня, оторвавшись от очередного гениального чертежа.

— Мы им столько всего интересного показали! Пока им есть чего из нас выжимать, так они не

будут чиниться, а потом… — Дуня с сожалением махнула рукой, показывая, что Маша сама

должна понимать.

Мария понимала. Её теперь зазывали в лучшие дома на посиделки, но радушие первых

боярышень Москвы тяготило. Не все умели просить поделиться знаниями, многие требовали, а

это коробило нежную душу Маши. Но зато она получала бесценный жизненный опыт.

— Дуняш, бросила бы ты это подвижное кресло! Бояричу оно не пригодится.