— А я решил, что подходишь, — пожимает плечами. — И тебе нужна работа.
— Меня не устраивают условия.
— Например? — с ожиданием приподнимает бровь."
"Подловил. Я же с ним ничего не обсудила, чтобы сейчас претензии кидать. Я могу лишь возмутиться его наглому и прямому взгляду, но попыток схватить меня и зажать в углу он не предпринимает. Лишь смотрит, но как… Я будто на секунду вернулась в кабинку для приватных танцев и мне даже кажется, что я перед ним стою в одних трусиках.
— По осанке видно, что танцами занималась, — улыбается и щурится, — кстати… — он недобро ухмыляется, — в красном платье ты обворожительна.
До меня не сразу доходит смысл сказанного, а когда я понимаю, что мама ему отправила видео с моего последнего турнира по соло-латине, я в ужасе распахиваю глаза. Да, тогда я выступила в красном платье, аренда которого стоило хороших денег, а заняла я третье место. Это было начало моих неудач.
— Сколько экспрессии, страсти и отдачи, — Виктор плотоядно скалится и по глазам вижу, что говорит он не о латине.
— Отдельной похвалы заслуживает то, как ты удалилась.
— Я в вашей похвале не нуждаюсь, — сердце давно в пятках и отбивает истеричную чечетку.
— Будь я судьей…
— Но вы не судья, а мой босс.
— Верно, — победоносно ухмыляется.
Вот черт. Я только что признала, что я его подчиненная и словесно подтвердила его статус шефа. Как он провернул этот фокус?
— Тогда поехали, — делает шаг, и я, сцепив зубы, следую за ним.
Шагает мимо клумб с кустами декоративного шиповника к черному внедорожнику, припаркованному на въезде во двор.
Я поднимаю взгляд на окна третьего этажа. Как я и думала: любопытная мама настороже и машет мне ручкой. Тонкий каблук соскальзывает в трещину в асфальте, и я теряю равновесие с удивленным ойканьем.
Виктор резко разворачивается ко мне, словно только и ждал, когда я споткнусь, ловко хватает за запястье и мягким рывком притягивает к себе, нырнув свободной рукой под спину. Глаза в глаза, и из объятий не выпускает.
Слишком близко, и я чую его терпкий парфюм с нотками цедры лайма.
— Отпустите меня немедленно, — сипло шепчу я и сглатываю, — мама смотрит.
Виктор поднимает глаза и отступает, с приветствием кивнув моей родительнице, что так и стоит у окна. Она тоже кивает, а я в возмущении перекидываю сумку на плечо. Я бы на ее месте окно открыла и крикнула, чтобы Виктор, наглец, руки свои не распускал.
— Действительно, смотрит, — недовольно подытоживает, тихо цокнув.
