— Мой кофе он раз за разом выплевывал, — вздыхает Галина, и я стучу костяшками по косяку."
"Слышу “входи” и вплываю с натянутой вежливой улыбкой в светлый кабинет с окнами на всю стену. Виктор откладывает бумаги, откидывается назад и опять смотрит на меня, внимательно следя за каждым движением. И я не по ламинату и ковру сейчас вышагиваю, а по подиуму.
В кабинете минимум мебели, но из всей строгости лаконичности выбивается бронзовый конь на низком подоконнике. Думаю о том, что жеребца Виктор получил в подарок от подчиненных.
— В аккурат десять минут, — взглянув на наручные часы, поднимает глаза. — Ни больше, ни меньше.
— Я не специально, — ставлю кофе перед ним и отступаю.
— Погоди, Кира, — он делает сосредоточенный глоток и отставляет чашку, — отвратительно.
— Что? — охаю я.
— Галине простительно делать гадкий кофе, — он возвращается к бумагам и чешет бровь, — тебе нет. Ты обязана варить такой кофе, который меня удовлетворит, но теперь у тебя пять минут.
Смотрит на часы и, вернув чашку на поднос, вылетаю из кабинета.
— Ну? — спрашивает Галина, обеспокоенно поглаживая лист фикуса на тумбочке.
— Ему не понравилось.
В глазах Галины вспыхивает облегчение. Видимо, ее очень задевало то, что Виктор нос воротил от ее кофе.
— У меня пять минут!
Строго следую инструкциям Виктора, а руки у меня дрожат и от гнева, и от страха. Я будто не кофе варю, а готовлю какое-то важное и сложное зелье, от которого зависит спасение мира.
— Переделывай, — чеканит Виктор в очередной раз. — Не забывай о давлении и температуре.
От этого многое зависит.
— Может, сам кофе какой-то не такой?
— Такой, Кира, такой, — сердито смотрит исподлобья. — Это хороший итальянский кофе с крохотной плантации в горах. Соотношение робусты и арабики один к трем. Темная прожарка до второго треска при двухсот сорока пяти градусах.
Я не эксперт в разновидностях кофе, поэтому молча киваю и выхожу. Вот попала же к капризному ценителю с особенным языком, который улавливает тонкие различия вкуса. Я склоняюсь к мнению, что Виктор самодур и тиран и издевается надо мной, потому что уж на пятой чашке кофе я была уверена в своем успехе, а он тяжело вздыхает и говорит:
— Переделывай.
— Мы можем так до вечера возиться.
— А, может, и до ночи, Кира, — Виктор хмыкает, покачиваясь в кресле и сложив руки на подлокотники, — посетителям вари любую бурду, а мне ты обязана приносить идеальный кофе. Как принято?
— А вас устраивает кофе внизу? — тихо спрашиваю я.
— Да, вполне.
