Ботаники не сдаются

Я включу обогрев салона! Черт, — сетует Ванька, открывая бардачок и оглядываясь на заднее сидение, — этот внедорожник, как стерильная операционная — ни одной полезной вещи! Ну, ничего, сейчас согреешься.

— Вань, да ты же сам раздет, а переживаешь за меня! — прыскаю нервным смешком — не иначе, как отголоском пережитого напряжения. — Вот это отдохнули!

— Да уж, запомнится приключеньице, — соглашается со мной Воробышек. — Я не раздет, Умка, — серьезно замечает. — На мне носки и кроссовки, и даже есть работа. Спроси у любого мужчину, он тебе разъяснит, что голыми нас делает не отсутствие одежды, а пустой кошелек.

Ночью трасса свободна, внедорожник послушен водителю, и мы мчимся к городу сквозь ночь довольно быстро, вместо музыки слушая шелест шин и шум дороги. Продолжая в тишине чувствовать друг друга. Это не объяснить словами и не передать знаками. Просто что-то тонкое висит между нами в воздухе, словно ждет, когда мы позволим ему ожить в звуках.

Когда появляются первые высотки окраины, я говорю:

— Наверное, мне стоит позвонить домой.

— Зачем?

— Предупредить родителей, чтобы не испугались и вынесли мне одежду. Ты же не можешь в таком виде уехать к себе.

— Почему это не могу?

— Вань, мне несложно попросить у папы что-нибудь для тебя. Правда. Я все объясню ему, и он не откажет. В жизни ведь всякое случается. Ты не виноват, что девчонки ушли в лес и заблудились.

Ванька сидит, молчит и смотрит перед собой на дорогу.

— Вань? — осторожно окликаю.

— Катя, я не отпущу тебя домой. Не смогу.

— Почему?

— Пожалей родителей, им и так вчера хватило сюрприза. Какого они будут обо мне мнения, если я верну им любимую дочь в таком виде. В три часа ночи, подняв всю семью на уши.

— В каком таком? Но…

Я собираюсь сказать что-то обоснованное и вполне логичное — мы ведь живем в современном обществе и родители мои, конечно же, все поймут, но Ванька вдруг поворачивает голову и улыбается.

— Не спорь. В мужском спортивном костюме, в потной майке и без лифчика. Кать? — он вскидывает бровь. — Ну, правда, не стоит.

Почему-то не в палатке, не сидя на Ванькиных коленях, а именно сейчас под внимательным синим взглядом я смущаюсь больше всего. Вздохнув, отворачиваюсь к боковому стеклу и затихаю.

— Да, ты прав.

Невольно вздрагиваю, когда он протягивает руку, чтобы коснуться под волосами моей шеи.

— Я знаю, Умка.