Но именно эта случайность — без обыгранного кокетства, заставляет ощутить, как на вдохе перехватывает дыхание и раздуваются ноздри, медленно втягивая воздух. Уфимцева тоже застыла, глядя на обнажившуюся ногу, как будто и сама поразилась увиденному.
— Ой! — запрыгала, отворачиваясь, и чуть не завалилась на бок.
Улыбки больше нет на моем лице. Я дышу чаще, чем мне бы того хотелось. Подхватываю ее под талию, прижимаю к себе и практически впихиваю в комбинезон. Разворачиваю к себе, чтобы застегнуть молнию…
— Волосы убирай сама! Обувайся, пора пройти короткий инструктаж, пока я не передумал! — сообщаю и отворачиваюсь.
Я сержусь? Да, я сержусь. На кого — на себя или на неловкую Зубрилку, разберемся потом.
Я жду и наконец она одевается. Послушно подходит к специальному тренировочному столу-пуфу, на который я прошу ее лечь. Удивляется, но ложится. Я объясняю и корректирую положение тела — каким оно должно быть в полете.
— Голова смотрит вверх, подбородок поднят. Расслабься и прогнись в пояснице, таз чуть вперед.
Руки подними и согни в локтях на девяносто градусов, ладони держи на уровне глаз.
— А ноги?
— Ноги на ширине плеч и чуть согнуты. Никаких рывков и спонтанных движений. Главное не волнуйся и просто ложись на поток. Не думай о том, как дышать. И ничего не пытайся мне сказать — все равно не услышу. Поняла?
— Да.
— А теперь посмотри на меня и запомни четыре основных жеста. Это легко. Первый
— расслабиться. Второй — поднять голову, взгляд перед собой. Третий — выпрямить ноги.
Четвертый — подогнуть колени. Просто ориентируйся на них и все будет хорошо.
Девчонка полезла со стола.
— Вань, а давай ты меня за яд и чашки как-нибудь по-другому накажешь? Не аэротрубой.
— Ты боишься?
Уфимцева повернулась и вздохнула.
— Очень! А вдруг ты меня не поймаешь? Я, конечно, в курсе физических законов, происхождения воздушных потоков и плотности твердых тел, но…
— Но что?
— Меня в детстве смыло волной в море, и это было очень страшно. Я даже крикнуть не успела — вмиг нахлебалась.
Папа чудом вытащил. Понимаешь, я хорошо помню, что такое стихия и не хочу, чтобы было похоже. Я почти и не плаваю с тех пор.
И смотрит с надеждой в лицо, приподняв подбородок. Ну и глаза. Мало того, что ясные и голубые, так еще и не скрывают, что знают ответ на тысячу и один вопрос. Наверно, такие же были у Шахерезады. Нырнешь и не вынырнешь.
Черт! Мелкая ботанша Уфимцева и откуда ты только взялась?
— Не волнуйся, я поймаю. А точнее, не отпущу.
