— Господи, а как отвечать-то? — Очень, — тихо признаюсь, хотя щеки и вспыхивают румянцем. Хорошо что ночь, и можно скрыть неловкость и стыд. И собственный блеск в глазах, в которых отражается желание.
Или не скрыть? Кажется, не скрыть, потому что Воробышек внезапно просит:
— Поцелуй меня. Я хочу.
Я тоже хочу пережить это снова — его вкус и ласку, и послушно отрываю затылок от травы, тянусь и нахожу его губы. Касаюсь их несмело — теплых и упругих своими — вспухшими и горячими, задерживаю прикосновение, словно хочу поймать его вдох.
Жду и жду ответ, но ничего не происходит.
Какое-то время Ванька молчит. Я опускаюсь в траву, и мы смотрим друг на друга. Наша внезапная близость не окончена, его рука продолжает греть мой висок, большой палец поглаживает щеку… Я растерянно замираю, когда он спрашивает:
— Катя, неужели для тебя это в первый раз?
Первый. И врать ему бесполезно. Мне не сравниться с ним по части опыта.
— Это плохо?
Наверняка, да, думаю я. Скучно и все такое. Будь Ванька сейчас с другой девчонкой, они бы могли зайти значительно дальше звездных поцелуев, а я его разочаровала.
Я напрягаюсь, и он это чувствует. Не отпускает, когда порываюсь встать. Вместо этого опускает свой лоб на мой и смеется.
— Эй? Ты чего? — хмурюсь, не зная что ожидать. Но слышу в ответ легкое и вполне себе довольное.
— Господи, Очкастик, ты сплошной сюрприз!
Хм. Ну, наверное.
— А как же твой парень? Неужели никогда не хотел? Вы же не дети.
Мой «кто»? Ах да… Я уже однажды сказала «а», пришло время сказать и «б».
Надеюсь, Ванька не распознает ложь. Мне совсем не хочется ему врать.
— Ну, мы не торопились. Он не настаивал.
Какими мы, должно быть, с моим воображаемым парнем выглядим сейчас глупыми в глазах Воробышка. И я не ошиблась.
— Похоже, он святой или дурак. Так как его зовут?
В голове стремительно проносится сотня имен, и не находится ни одного подходящего. Нет, все-таки одно имя меня спасает, которое я произношу каждый день.
— Сёма. С-семен. Пожалуйста, Вань, — прошу смущенно.
— Я не хочу о нем говорить. Мы скорее с ним друзья. У нас непростые отношения.
— Ну, он точно молокосос, судя по голосу, — рассуждает парень. — А вот насчет статуса друга — что-то я сомневаюсь. По телефону он мне так точно таким не показался. Не переживай, я сам поговорю с ним. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы.
— Что? Зачем? Лучше не надо!
— Боюсь, придется, Умка, — очень серьезно отвечает Ванька, — если мы хотим продолжить то, что только что начали.
