Мы продолжали смотреть друг на друга, и под сердитым синим взглядом мне вдруг стало не на шутку совестно от того, как мои действия выглядят со стороны. Кажется, действительно перебор. Вот стоит сейчас Ванька и представляет себе, как зрелищно Уфимцева уходит под воду, пуская пузыри, вместе с учебниками физики и философии. Ну кому же это приятно?
Я неловко потопталась и постаралась улыбнуться.
— Послушай, Вань, я понимаю, что это кажется странным и все такое, но я действительно случайно в тебя врезалась.
Так бывает! Я здесь работаю неподалеку, точнее подрабатываю в зоомагазине, и просто шла домой. А ноги… В общем, я сегодня не очень маневренна, да еще и задумалась кое о чем. А тут ты.
— Не верю. Сотни людей вокруг, а ты почему-то врезалась именно в меня! Дважды за последнее время! Да по-моему все в порядке у тебя с маневрами, Уфимцева! А вот с наглостью проблема! Еще неделю назад я о тебе знать не знал, а теперь у меня такое чувство, что ты везде!
— Что? — я даже рот от возмущения открыла.
— Я же все объяснила!
На лице Воробышка нарисовалось насмешливое выражение.
— Повтори? Где ты, сказала, работаешь? В зоомагазине? Ну, конечно. Кто ж тебя такую зубрилку в приличное место возьмет. Наверное, за хомячками убираешь?
Так, началось. А вот это он зря. Семейный бизнес, знаете ли, это как честь. А за честь и покалечить можно!
Я подобралась и шагнула под синий взгляд Воробышка. Поправила сердито на носу очки.
— Убираю, — не стала отрицать. — И даже за змеями убираю. Вот здесь, — хлопнула ладонью по сумке, — шабашку ношу — свежесцеженный яд черной мамбы[23]. Могу угостить, допросишься!
— Значит, ты не пойдешь к Софии, и не передумаешь? — сердито бросил парень.
— И не мечтай! — я воинственно хмыкнула. — А не согласишься по хорошему, я у тебя под домом торчать стану! С плакатом: «Не дадим Воробышку остаться неучем!» И хомячков захвачу! Боевых с томагавками!
Как-то странно Ванька изменился в лице.
Словно задумался. А я-то уже приготовилась, что мне сейчас кирдык придет. Даже сумкой собралась защищаться.
— Ноги, говоришь, болят, — он вдруг улыбнулся, став обаятельным до невозможности, — от бега? — И поинтересовался вполне дружелюбно: — Так ты свободна сегодня вечером, очкастик?
Вот ведь логика. Что-то я не уловила сути в перемене его настроения.
— Вообще-то да. А что? — удивленно моргнула.
