Вполне возможно, что мне тихо сменят опекуна, даже не спрашивая. Потому я кивнула и сказала:
– Охотно приму вашу компаньонку при условии, что кормить и содержать почтенную кир вы будете за счёт казны.
Кирус рассмеялся:
– Кир Стефания, – улыбаясь, он несколько укоризненно покачал головой – ну что за детские «шпильки»? Разумеется, вам не придётся платить кир зарплату.
На том мы и поладили. Я выпросила себе ещё неделю на сборы. Команда управляющих из пяти человек, что ходила по пятам за мной весь месяц и мучила расспросами, уже вполне может рулить и сама.
Так что эту неделю я собиралась провести с кир Лиссой и за сборами вещей. Парусник «Орнито», что значило на древнем языке «Крылатый», должен был вернуться из столицы на днях. Потом погрузка и обратный рейс.
Я, признаться, слегка опасалась, что ман Сона не захочет ехать. Но она приняла известие вполне благосклонно. Зато Сета пребывала в непреходящем восторге. Мысль о том, что у неё появятся столичные кавалеры из лакеев, а может даже и настоящий повар, грела ей душу.
Мы отплывали на «Орнито» в первый день лета.
С каким-то детским нетерпением я облазила всё судно в сопровождении прикреплённого ко мне кируса Брента.
Мрачноватый и не слишком разговорчивый рист сопровождал меня и давал краткие пояснения.
– Это палуба, кир Стефания. А это – гонг. По нему отбивают время в пути. А там – ничего интересного, просто хозяйство руста.
Хозяйство руста меня и заинтересовало в первую очередь.
Камбуз представлял собой ужасно неудобное помещение. Я, под неодобрительными взглядами кир Гинзы и риста Брента, осматривалась медленно и внимательно.
Мне не нравилось всё. Начиная от расположения плиты, которая казалась мне просто опасной на деревянном судне, заканчивая способом хранения посуды – огромной кучей, под сеткой, края которой крепились на завязках.
– Это для того, кир Стефания, чтобы в шторм котлы и сковороды не разлетались по камбузу – пояснил рист.
Не лучшая идея, с моей точки зрения.
Глава 66
Все четыре дня, что мы были в море, кир Гинза провела в каюте, страдая от приступов морской болезни. Мне было жаль кир Гинзу. Пусть мы и не сошлись близко, но сама по себе она – спокойная и терпеливая женщина. Я приносила ей кислое питьё и мятные леденцы из багажа. Иногда это снимало приступ, пусть и ненадолго. Я же не ощущала никакой потребности в уединении.
Судно было грузовым только наполовину.
