Дома, когда я, уже умытая и переодетая, вышла к ужину, кирус Террино сказал:
— Я сам порекомендую архаусу назначить вас, кир Лисса, опекуном. Думаю, вы вполне достойно справитесь с работой.
Я же, в отличии от кируса, была немного в шоке. В голове после советов кир Лиссы осталась густая каша из отдельных хлопьев. Я не понимала, как это всё я должна запомнить?! Но лицо держала. Нужно будет – буду учиться. А может быть, додумаюсь открыть какое-нибудь производство? Ну, ничего сложного, конечно, я не смогу… Но зимой у крестьян руки свободнее.
Может быть, шить смогут на продажу и это будет выгодно? Или там, допустим, кружева плести? А что?! Все попаданки могут, а я чем хуже?! Только всё равно было страшновато…
Глава 21
В Катенго кирус Террино уехал без нас. Кир Лиссе нужно было съездить домой и посмотреть, как идут дела. Договорились, что мы приедем для оформления документов через два дня.
Кирус Террино сдался на наши уговоры и обещал не упоминать о попытке Вассы обокрасть меня. Хотя, надо признаться, уговорила его, скорее, кир Лисса.
Охрану у Вассы я попросила снять. Её я больше не боялась, а чужие люди в доме несколько напрягали.
Перед отъездом кирус Террино вызвал к себе старосту. Мужик мялся, боялся смотреть мне в глаза… И правильно делал. Ни ему, ни Пасе я не собиралась ничего спускать. Особенно – Пасе. Уже за одно то, что она осмелилась «тыкать» урождённой кир, её, по местным меркам, можно было и выпороть.
Надо сказать, что телесные наказания для крестьян меня удивили.
Я не понимала, как это можно приказать выпороть человека. Всегда есть возможность договориться, если он вменяем. Наказать рублём, если лодырь. Но бить – скотство!
На мои вопросы о наказании крестьян отвечала кир Лисса. Я специально дождалась отъезда кируса Террино. И не думаю, что она преувеличивала. Крестьяне не были крепостными или рабами. Но любая урождённая кир или кирус легко могли ударить. Даже не в наказание. Просто потому, что ему или ей так захотелось. Так что Пасе, явно, было чего бояться.
После плотного завтрака, когда все наконец-то разъехались, я сочла возможным поговорить с Вассой. Постучала в комнату, дождалась хрипловатого:
— Войдите!
— День добрый, кир Васса.
Молчание. Она повернулась ко мне спиной, явно давая понять, что разговаривать не станет.
— Кир Васса, вы сейчас не в том положении, чтобы капризничать. Возможно, если мы поговорим спокойно, то нам обоим станет немного легче жить. В любом случае, мы скоро разъедемся.
