— В пересказе Марата – возможно. Всё было вовсе не так однозначно.
— Ну-ка, рассказывай.
Я поведала ей всё то, что я помню, и то, что увидела по камерам. Что Марат мне не верит и считает предательницей. Что его ревность совсем его уже разума лишила, а Марк и рад стараться.
— Я до сих пор не понимаю, Марк пришёл за папкой или за мной? Он не мог ведь знать, что Марат так рано приедет, забыв нужные документы дома."
"— Боже мой, боже мой... — только и причитала женщина, комкая носовой платок в морщинистых руках. — Так я и знала, что тут что-то нечисто.
Ты – и изменила? Бред полный...
Внимательно посмотрела на неё. От матери Марата я участия и понимания не жду. А вот Ольга Вячеславовна всегда была на стороне внука, а значит, и на моей.
— Вы мне верите?
— Да. Я тебе верю, — ответила она уверенно. — Я сразу почувствовала, что что-то тут не клеится. Неужели Марат этого не понимает?
— Понимает, — ответила я, подумав некоторое время. — Только ревность не даёт ему посмотреть на вещи шире. Он до сих пор не простил мне Марка, хотя мы с ним познакомились раньше.
— Ты знаешь, такое не редкость, — вздохнула бабуля. — Сам у брата увёл, и сам же ревнует. У нас такие тоже были соседи. Только он её у друга увёл. А потом сам же шалавой и звал.
Да уж. Высокие отношения. Впрочем, наши сейчас не лучше. Марат только что не оскорбляет меня. А так – всё то же самое.
— И что потом?
— Ничего. Так и жили вместе. Ругались. Он её шалавой кликал, она его козлом. Трое детей.
— Жуть какая... — нахмурилась я.
— Для кого-то и такая любовь припасена.
Что же ты будешь делать? Марат намерен отнять у тебя детей.
— Я знаю. Он всё уже мне сказал о разводе и о том, что дети останутся с ним. Что делать? Пока экспертизу пройти. Если Марк мне что-то подмешал – это будет видно, и Марату придётся извиниться.
— Вот сволочь! — воскликнула она. — Растила-растила – и на тебе, какая мразь выросла! Всё и так всю жизнь за чужой счёт получал, на горбу матери ехал, потом и Марата. Хоть и моя кровь, а прибила бы к чертям собачьим!
— Тише, Ольга Вячеславовна, — успокаивающе погладила я ее по плечу.
Не хватало ещё, чтобы она разволновалась до повышенного давления. — Хоть ругайся, хоть не ругайся на него, он всё уже сделал. Теперь надо думать, как из этого выбраться.
— Да, ты права, конечно, — утёрла она уголки глаз от слёз. — После драки кулаками что махать-то... А по поводу детей я ему говорила. Пусть не дуркует, оставит их с тобой, если уж такая ты ему плохая. Они не виноваты, им нужна мама.
