Я отморозилась, и секретарь замолчал, а в следующую секунду стало не до Эрона. В распахнутую дверь кабинета ворвался Корифий. Следом въехал лорд Бертран на своей каталке — как одолел лестницу, не знаю. Впрочем, он же маг.
Последним вбежал взъерошенный, раскрасневшийся Нэйлз.
— Алексия, не сметь! — рявкнул «жених». — Я запрещаю! Я…
Тут его взгляд споткнулся о парящий над столом документ, и губы сжались в тонкую неприятную линию.
А Корифий выпалил:
— Что-о-о? Да как… Да как вы…
— Кхе-кхе, — тут же взял себя в руки секретарь.
Шума, который предшествовал появлению визитёров он словно не замечал, к вторжению тоже отнёсся ровно.
Ну да. То ли дело явление Эрона. Вот там было по-настоящему важное, а тут — ерунда.
— Рад сообщить, что леди Алексия зачислена в столичную академию, — сказал секретарь. — На магический факультет.
— Я протестую! — рявкнул Бертран. — Я требую аннулировать документ! Леди недееспособна!
Такого я не ждала. Сердце похолодело, потому что статус недееспособной — это серьёзно и, признаться, жутко.
— Прошу прощения, но про подобное в инструкциях не сказано, — развёл руками секретарь. Он вернулся в прежнее, флегматично-дружелюбное состояние. — Мы зачисляем на основе предоставленных документов, по достижению возраста. В случае аристократов из старой ветви достаточно свидетельства об измерении уровня магии.
Жених не выдержал и зарычал.
А потом повернулся к Нэйлзу и повторил уже слышанное:
— Дядя тебя убьёт!
Рыжий насмешливо вздёрнул бровь.
Он выкатил грудь, и клянусь, будь у сообщника хвост, тот бы распушился так, что занял весь объём кабинета.
— Не просто убьёт, — злобно подхватил Корифий. — Он сделает из тебя маленькую рыжую котлету. Порвёт на сотню мерзких, самодовольных наглецов!
Момент был серьёзным, я не выдержала и фыркнула. От такого-то наезда.
Нэйлз тоже улыбнулся, и тут в строй вернулась тяжёлая артиллерия. Лорд Бертран.
— Мало того, что ты, сын правящего рода, помогаешь неугодной Рэйдс, так ещё… — старик словно задохнулся возмущением, — … ты хоть понял, на какой факультет её зачислили?
Сообщник бодро оскалился и, кажется, впервые за всё время, пригляделся к парящему над столом документу.
Улыбка на его губах осталась, но словно заледенела, и Бертран это прекрасно видел. Старый коршун поспешил добить:
— Пурпурный факультет — вотчина лорда Дрэйка. Туда нельзя поступить без собеседования и личной резолюции.
