Всерьёз испугался, что дядя добрался до сути — до ситуации с колонной. Догадался, что помощь Алексии — это, прежде всего, заметание следов.
Разбитые окна, оповещение разного рода служб и ругань с управленцем Бертрана в изначальные планы не входили, но это уже частности. Прямо сейчас Нэйлз ждал ну очень неприятного вопроса.
Только Дрэйк не торопился:
— И чего молчим?
Нэйлза накрыла паника. Каяться или нет?
Он выбрал второе:
— Это было в первый и последний раз, — повторил… правда не слишком уверенно. Словно сомневался.
Тут Дрэйка всё-таки подбросило.
— Да-а-а? — едко, с насмешкой, протянул он.
Уронил отчёт и заявил:
— Ты влюбился, парень. Тобой вертят как хотят. И кто? Девица из отверженного, передавшего императора, рода!
У Нэйлза аж щёки порозовели, и не только от смущения. Он испытал облегчение — дядя не знает. А симпатия к Алексии безопаснее нелегального проникновения на территорию дворца.
К тому же с этим вопросом он уже разобрался. Сама симпатия никуда не делась, но выводы парень сделал и все решения принял.
Точно принял. Всю ночь именно об этом и размышлял.
— Я не влюбился, и тема Алексии для меня закрыта.
Дядя заломил бровь, и Нэйлз поспешил объясниться:
— Она правда нравится, но ничего не будет. Не потому, что не хочу. Я хочу! Но просто… не потяну.
Заявление было неожиданным. Дрэйк искренне удивился, а Нэйлз продолжил:
— Слишком много мороки, понимаешь? То одно у неё, то другое. Ещё и учёба скоро, а у Алексии такие планы…
— Какие? — Высокий лорд насторожился.
— Она не успокоится пока не восстановит величие рода, — объяснил Нэйлз.
Дрэйк посмотрел как на дурака.
Последнему идиоту ясно, что задача невыполнимая. Где величие и где Рэйдсы? Да у них даже родового артефакта нет.
Глава рода тоже отсутствует. Дальше можно перечислять бесконечно. Причин этой нереальности десятки если не сотни.
— Я хочу сохранить хорошие отношения с Алексией, — как есть сказал парень. — Но на помощь у меня ни сил, ни… — тут он снова опустил глаза, — дури не хватит.
Дрэйк хмыкнул и, откинувшись в кресле, не удержался от комментария:
— Вот это поворот.
Племянник снова смущался, признавать свою слабость было сложно. Одновременно понимал, что при таком отступлении ему уж точно ничего не светит. Алексия если и меркантильна, то в каком-то другом, неправильном ключе. Ей не обещания нужны, не взгляды… Ей дела подавай.
— Я племянник императора, — его всё-таки понесло в настоящие откровения. — Не только императора, но и твой.
