Будешь моей, детка

И одежду еще, может, какую-то взять — я ведь от Тимура ушла практически в том, в чем была. Казалось некрасивым забирать все эти красивые вещи, которые он мне купил…

— Прямо сейчас приедешь? — с каким-то облегчением говорит брат.

— Да, через полчаса примерно.

— Супер, жду.

Да что это с ним? Откуда столько радости и настойчивости?

Неужели и правда скучает?

Я пишу Алисе, что буду у нее позже, и иду к остановке, которая оказывается совсем рядом. ***

Дверь открываю своим ключом, брат тут же выскакивает из своей комнаты.

Выглядит он что-то еще хуже, чем обычно: бледный, нечесаный, глаза красные.

— Привет, опять всю ночь за играми просидел? — спрашиваю я.

— Э, ну да, — криво улыбается он.

Я делаю паузу, ожидая, что он позовет меня на кухню: сам же приглашал чай пить, но он молчит. Так ничего и не дождавшись, иду в свою комнату.

— Хрена себе! — ошарашенно выдыхаю я, когда открываю дверь.

Моя кровать сдвинута к стене, на ней, да и вообще на всех свободных поверхностях лежат какие-то коробки, валяются вещи.

Похоже, мою комнату превратили в склад всего ненужного. Отрыть теперь свою куртку во всем этом беспорядке — та еще задача.

— Ну ты ж тут не живешь, — пожимает плечами Сережка. — Что ты хотела?

— Куртку хотела найти, — я еще раз оглядываю весь этот бардак.

— Твои вещи в гараж унесли.

— А ключ от гаража у папы, ага. Ну все зашибись просто, — вздыхаю я и закрываю дверь. Спрашивается, зачем приезжала? Только зря потратила время. Лучше б сразу к Алисе поехала.

Кстати, Сережка, хоть и всячески зазывал меня в гости, что-то не выглядит как жаждущий общения.

Значит, ему что-то от меня надо. Как я, впрочем, и думала.

— Оль, — неуклюже начинает он, и я понимаю: вот сейчас будет. — А можешь мне денег занять? Очень нужно, правда. Тебе же твой парень наверняка дает.

— И много надо? — холодно спрашиваю я.

Нет, я не планирую давать ему ни рубля, но реально любопытно, насколько у него хватит наглости.

— Триста штук.

— Нихера себе, — присвистываю я, а потом прикусываю язык.

Блин, вот не материлась же никогда. А все Тимур со своими крепкими словечками!

Черт, как же сложно перестать о нем думать. Даже сейчас.

— Для таких, как твой мажор, это копейки, — убежденно заявляет мне брат. И мне хочется треснуть его по лохматому затылку, потому что он дебил. Ну вот абсолютный полный дебил.

— Это не копейки, а вполне себе ощутимая сумма, — жестко говорю я. — И мой, как ты выражаешься, мажор эти деньги заработал.