Будешь моей, детка

И вдруг меня осеняет:

— Хочу клубники! — говорю ему, пытаясь изобразить максимально капризный тон.

— Конечно! Все для тебя, сладкая малышка!

Может, это даст мне некоторый выигрыш во времени. Я вижу, что официантки уже не крутятся тут все время, и надо будет либо вызвать их, либо сходить куда-то за ними. Я надеюсь, что второе, но тут мне не везет. Толстяк нажимает кнопку под столом, а сам в это время шепчет мне пьяно, что будет кормить меня этой клубникой из рук. А потом разденет меня, положит на мое тело ягоды и съест их.

Господи, только бы меня не стошнило от его фантазий.

Когда приходит уставшая женщина, которая обслуживала столик, и толстяк отвлекается на разговор с ней, я бросаю быстрый взгляд на экран мобильника и снова прячу его в сумку. Прошло всего семь минут.

Седой встает и небрежно притягивает к себе Ленку.

— Спасибо за приятный вечер, господа! — объявляет он. — Надеюсь, его продолжение будет для вас не менее приятным.

Проходя мимо меня, Ленка кладет на стол ключ с биркой в виде деревянного бочонка. Там цифра 5.

— Комнаты справа по коридору, как из зала выйдешь, — говорит она мне на русском. — Когда он тебя отпустит, жди нас. Обратно вместе поедем.

Ленка и седой уходят. Сразу за ними уходят морщинистый и вторая девчонка. А нам как раз приносят клубнику и бутылку шампанского.

— Вы не хотите выпить? — храбро предлагаю я, надеясь, что это поможет еще немного потянуть время.

Но толстяк качает головой.

— В кровати выпьем, — он хватает бутылку и бокалы. — Идем, малышка.

Я беру ключ, вазочку с клубникой и судорожно пытаюсь придумать, что еще может его отвлечь. Мозг работает на максималках, как на сложном экзамене.

— Вы такой умный! — вдруг говорю я с придыханием. — Я немного слушала ваш разговор и я просто в восторге, как здорово вы во всем этом разбираетесь! Первый раз вижу такого умного и такого влиятельного мужчину.

— Да, малышка, — хмыкает польщенный толстяк и смотрит на меня, чуть ли не облизываясь. Видно, что если бы у него не были заняты руки, он бы меня уже облапал.

Я продолжаю тараторить что-то о его гениальности, о его уме, о его огромном опыте, а сама в это время дважды провожу нас мимо нужной двери. Потом уже сам толстяк замечает, что мы ходим кругами, и кивает мне на наш номер.