Она вскидывает на меня взгляд и так смотрит, с мольбой.
- Пожалуйста, Карим. Я прошу - отступись.
- Почему? Почему ты не хочешь, чтобы тот, кто это сделал, заплатил? Думаешь, я не справлюсь?
- Дело не в этом. Просто… это в прошлом. И я не хочу туда возвращаться.
Что-то в ее голосе царапает, будто подсказка какая. И я не сразу понимаю, что не так.
- Ты боишься, что он найдет тебя и вернет? - доходит до меня. И судя по тому, как Диана отводит глаза, я угадал.
Твою ж мать… Да что за уебок там такой?!
- Я не отдам тебя.
Слово даю.
Она тяжело вздыхает, ежится, хотя в ванной очень тепло.
- Мои родители, они… Они отдали меня . Хотя чего там? Продали! - неожиданно зло говорит Ди. - Продали влиятельному человеку в обмен на власть и положение. Я всего лишь товар, прописанный в договоре. Понимаешь?
Она не ждет моего ответа, просто говорит дальше:
- Я просила их, умоляла не отдавать меня. Но все было напрасно. Моя участь была предрешена. Он частенько приезжал к нам домой, требовал, чтобы меня наряжали и выводили к нему, а он подолгу смотрел, требуя танцевать для него или играть на рояле.
- Кто он? Имя! - едва сдерживаясь, прошу я. Но Диана словно и не слышит меня. Она вся там, в воспоминаниях.
- А однажды я отказалась. И в наказание он преподал мне урок, показал, что будет, если я ослушаюсь. Наша машина попала в перестрелку, и я с родителями чудом осталась жива. А младший брат после еще долго пробыл в больнице. Мне пришлось… смириться, - голос ее дрожит, а сама она отворачивается, будто стесняясь того, на что вынуждена была пойти.
- Меня привезли к нему домой за пару недель до свадьбы. Вроде как познакомить с домом, куда я войду уже женой. Но на самом деле меня выпороли. Высекли на виду у всей прислуги, а затем заклеймили. Словно скот.
Стискиваю зубы, едва не теряя контроль. Сейчас нельзя сорваться, нельзя! Но, черт подери, как же хочется! Я готов рвать и метать, стоит только подумать о том, что произошло.
- Ты прав, это дичь. И такое недопустимо. Поэтому я собиралась драться до последнего, и даже придумала, где найти нож, чтобы не позволить надругаться над собой.
Я боюсь боли, Карим. Стыдно признаться, но боюсь. И я бы сломалась, стала бы позорной подстилкой, лишь бы он не бил меня, лишь бы не издевался. Потому что хорошо запомнила тот урок."
"- Бояться боли - нормально, - мягко произношу, осторожно привлекая ее к себе. - Ты не виновата в этом. Ты - умница, что смогла постоять за себя.
Она горько усмехается и снова отталкивает меня.
- Не смогла.
