Будешь моей (СИ)

Меня колотит крупная дрожь, видимо, только сейчас организм стал постепенно оправляться от шока.

— Что ты сделала, тварь? — влетает в мою комнату растрепанная после сна тетя Тамара. Поверх ее ночной рубашки накинуто распахнутое пальто, вошедшая следом Лейла выглядит не лучше. — Опозорить моего сына, хочешь? Обвинить его в том, что он не делал? Фамилию нашу опорочить? Да шлюха, такая же, как твоя мать! Ни стыда, ни совести!

— Не смей оскорблять мою дочь, не смей! — неожиданно обретает голос мама. — Лучше посмотри, что натворил твой сын!

— Ратмир дома спал, твой дикий муж буквально вытащил его из постели! Спрашивай лучше у своей дочери, перед кем она там ноги свои раздвигала! Жертва она, конечно! Посмотрите на нее, беднягу! Прекрасная актриса! Спуталась с кем-то, а теперь хочет свалить на моего сына?

— Дай пройти, — отодвигает ее дядя Нодар и не менее бледный, как сын, подходит ко мне.

Почему именно глядя на него я испытываю такой невероятный стыд. Он всегда был на моей стороне, защищал меня. А теперь? Будет ли он защищать меня сейчас, после всего, что случилось?

— Это же не Ратмир сделал? — спокойно спрашивает он, глядя мне в глаза.

Отрицательно качаю головой и позволяю пролиться слезам.

— Ну вот! А я что говорила? Она сама отрицает причастность моего сына! Сама! — ликует тетя Тамара. — Что, совесть не позволила продолжать его порочить? Я в суд подам на вашу семью, за клевету! Не будет вам тут спокойной жизни, понятно? Не будет! Уезжайте отсюда, чтобы духу вашего на нашей улице больше не было!

В комнату с матами и грохотом вваливаются Ратмир и Марат, только теперь Марата удерживает за капюшон толстовки Ратмир.

— Это ты сделал? Ты?! — орет обезумевший отец. — Отвечай!"

"— Она сама села в мою машин! — сплюнув кровь прямо на пол, отвечает Марат. — По камерам посмотрите, я не вру! Более того, она флиртовала со мной. Сказала, что скоро выходит замуж и придется всю жизнь ложиться в одну постель с одним и тем же! Да она предлагала мне себя!

Мама снова закрывает рукой рот и плачет, Лейла с ненавистью смотрит на меня и, видит Бог, если бы не куча свидетелей, вцепилась бы мне в лицо ногтями.

А я сижу на кровати, прислонившись спиной к стене и подтянув колени к груди и вижу перед собой только одно лицо — Ратмира.

Он воет. Не верь ему, пожалуйста, не верь, — молчаливо умоляю его не слушать, что несет Марат.

— Это правда? — спрашивает он, глядя на меня.