Я ведь никогда для нее лично не была авторитетом, только той, кого выбрал господин Нагорный. Хозяин.
— Дети ни в чем не виноваты, — тяжело вздохнула, — а взрослые… Упрямый он, Ярина Дмитриевна, жестокий порой. Я давно у них служу, знаю… — Алла Георгиевна пыталась что-то сказать, но преданно хранила тайны хозяев. — Но вас… К вам…
— Не нужно, — остановила ее, — это все уже неважно.
Мне неинтересно. Я не хочу знать, больше не хочу. Когда-то хотела, теперь нет. Время упущено. Возможно, если бы Святослав был откровенен со мной, мы не стали бы заложниками чужих интриг и его вспыльчивого жесткого нрава.
Маргарита Петровна сегодня работала с обеда, ей нужно было к врачу. После вечеринки в доме в гостиную переместился рояль, но мне не хотелось играть для этих стен, а вот съездить в музыкальную школу можно. Осталась ли она? Или была создана исключительно ширмой для махинаций и отмывания денег?
Я приехала к зданию на Фонтанке, долго смотрела на тяжелые двери, вроде бы открыто, и табличка висела.
Я потянула за ручку. На ступеньках скопилась пыль, а в углах паутина, но я слышала протяжный плач скрипки и пошла на него.
— Катя? — позвала тихо своего бывшего зама. Она занималась с девочкой, больше учеников не было. Старая подруга, моя однокурсница, вскинула голову и изумленно произнесла:
— Ярина… Ярина?! — она шепнула что-то ученице и бросилась ко мне. Мы обнялись. Я не сдержала слез, Катя тоже плакала. Я даже не думала, что остались в этом городе люди, которые скучали, переживали и рады меня видеть искренне.
Я ведь пропала резко и оборвала все контакты с Петербургом. Сначала Яна, теперь и Катя.
— Господи, ты как? Мы вообще не знали… Что с тобой и где… Я уже самое плохое думала…
— Пойдем, кофе выпьем, расскажешь мне все.
За час я узнала, что после моего исчезновения в школе устроили обыски, забрали все документы, компьютеры, закрыли их на несколько месяцев. Финансирования лишили, а мы работали как некоммерческая организация: многие талантливые дети просто не могли платить за обучение.
— Мы, конечно, открылись, — продолжала Катя, — но, как видишь, еле концы с концами сводим. Педагоги ушли в более хлебные места, остались самые идейные, — грустно улыбнулась. — Учеников берем совсем мало. До нового года доработаем, и придется закрываться. Аренда… Ты как?
— С мужем проблемы были, — задумчиво ответила. Эта школа была моим детищем.
