— Когда я узнала, что он вернул тебя с ребенком… Ну какие тут сомнения…"
"— Ты расскажешь ему? — смысла отпираться просто не было.
— Нет, — покачала головой. — Ты должна это сделать сама. Когда будешь готова, — и посмотрела взглядом, пронизанным сестринской нежностью. — Расскажи ему. Святославу это очень нужно.
Я верила, что Стася меня не выдаст, но понимала, что скрыть правду от Нагорного не выйдет. Ружье слишком долго висело на стене, ему придется выстрелить…
Нас с дочерью выписали через неделю, убедившись, что анализы нормальные.
Приехал за нами Святослав. Он вообще был образцово-показательным мужем, и мне даже померещилось, что задумывался и примерял на себя роль отца. Причем о наследнике мы больше не говорили. Давно не обсуждали этот пункт завещания.
Дома нас ждали — Эльвира Намазовна, пресс-секретарь моего мужа. Эффектная женщина неопределенного возраста, с блондинистым каре. Ей может быть и сорок пять, и пятьдесят, и даже шестьдесят. Приятная улыбка и жесткий взгляд.
Единственное, что я знала о ее работе: она создавала положительный образ Нагорного для стороннего наблюдателя. Если нужно для этого разорвать кому-то горло, то она это сделает, работа такая.
— Эльвира? — удивился Свят. — Что-то случилось?
У нее в руках было несколько журналов, и очень выразительный взгляд, который она неспешно перевела на меня.
— Здравствуйте, Ярина Дмитриевна. Прекрасно выглядите, — дежурно улыбнулась.
— В мой кабинет, — кивком головы велел Нагорный и повернулся ко мне, но…
— Святослав Игоревич, дело во многом касается вашей супруги…
Он нахмурился, а я передала Ульяну няне и тоже направилась к кабинету.
Ну что еще?!
— Что? — Свят отодвинул кресло для меня, затем для своего пресс-агента, только потом присел сам.
— Оборзевшая атака через СМИ, — положила журналы на массивную гладкую крышку стола. Я тут же увидела кричащий заголовок:
Жена Нагорного подкинула ему ребенка?
— Не знаю, что им пообещали, — продолжала деловито Эльвира Намазовна.
— Мягкие облачка в раю? — скептически приподняла бровь. Я же, наоборот, бросила резкий взгляд на мужа. Все эти полутона и намеки больше не казались шуткой. Он жил в мире, где физическая расправа — не что-то из ряда вон выходящие. Раньше я этого не знала. Возможно, Святослав хотел, чтобы мои розовые очки оставались при мне? Вероятно, я бы тоже этого хотела: хотела не знать…
Святослав взял в руки кипу и молча просматривал заголовки.
