— Яри, давай переедем? Купим новый дом, — предложил негромко, когда в воскресенье поздним вечером сидели у камина. — Здесь слишком много… — замялся, подбирая слова."
"— Прошлого?
— Моих ошибок. В каждом углу… В нашей бывшей спальне…
Крыло, которое изначально, после моего возвращения, было определено как его, теперь ничейное. Так просто случилось. Это не было обговоренным решением, на инстинктах оставили его.
— Я не хотела бы такой большой дом, — произнесла первое, что меня не устраивало.
— Охрану, угодья, мраморные полы и потолки с росписью, — подняла голову наверх. — Уютный дом, много света, чтобы пахло деревом…
Только все это мне хотелось бы не в Петербурге. Правда, не было уверенности, что Свят поддержит идею. Он — главная сила в этом городе, долго к этому шел, поддерживал и приумножал власть и влияние. Для него это все важно. А мы? Окажемся ли мы с Ульяной равноценны всем этим благам? Можно ли в принципе просить о таком? Что он готов сделать для меня? Что я готова сделать для него? Мне нужен этот шаг в новую жизнь.
В этом городе слишком много призраков… А Свят? Не терзают ли они его ночами? Готов ли он расстаться с ними или так привык, что не в силах вырвать их из жизни с корнем?
Про отца Святослава я больше не спрашивала, мне хватило. Я многое могла подумать, но не это: насколько ничтожным извращенным подонком нужно быть, чтобы так обращаться с женой и родными детьми? Если выбор Анастасии Нагорной реально ее, то Свят и Стася были под защитой взрослых и такого выбора не делали.
Их должны были оберегать от жестокости родителя, но не уберегли. Владислав Павлович и Анастасия Михайловна обязаны были оградить детей от насилия любого толка, но один закрыл глаза, вторая сама терпела и детей заставила молчать.
— Я люблю тебя, Ярина, — обхватил мое лицо руками. — Ты просила меня обдумать… Я люблю тебя, я одержим тобой, я схожу с ума, если ты не рядом.
У меня даже член слушается только тебя, хозяйку, - хмыкнул довольно. - Я не могу и не хочу больше без тебя и Улечки. Если я когда-нибудь снова усомнюсь в тебе, то сразу застрелюсь. Клянусь, Яри, — Свят неожиданно достал из кармана зажигалку, и блеснуло лезвие — на крупной ладони выступила кровь. Он собрал ее пальцем и мазнул по моим губам. Я слизнула языком солоноватую жидкость. Это наша своеобразная клятва.
— Я тоже люблю тебя, Свят.
