Это не в первый раз: после командировки Свят ни разу не сделал этого в меня…
Следующие недели меня кидало из стороны в сторону. Муж устроил мне жесткие эмоциональные качели: притягивал к себе и одержимо не отпускал, затем отталкивал и буквально пропадал где-то. Говорил, на работе. Я не верила. Я уже ничему и никому не доверяла. Я сходила с ума.
— Что это? — спросила у Свята, когда в очередной раз приехал из офиса поздно. От него пахло женскими духами, не сильно, едва-едва, но я заметила. Так же, как и помаду на белоснежной манжете.
Свят так легко сбросил рубашку в гардеробной, абсолютно не заботясь, что я замечу. Без страха быть пойманным. Либо он верен мне и это дикая случайность, либо относился к этому как к своей привилегии — ему можно. Именно поэтому я не могла определить: если любовница или нет?
Муж, не успев скинуть брюки, повернулся и подошел: увидел пятно и закатил глаза.
— У тебя паранойя, Ярина? — убийственный взгляд и поразительное спокойствие в голосе.
— Это помада, Свят! — перешла на повышенные.
— У тебя на рубашке чьи-то следы и женскими духами несет!
— У меня была встреча с партнерами, с ними были женщины. Что здесь удивительного? Случайность, жена.
— С тобой тоже была женщина?
Раньше на подобные ужины и выезды муж брал меня.
— Да, была. Секретарша. Мне нужны были ее рабочие навыки, — затем расстегнул брюки, снял и бросил на пол вместе с бельем. — Можешь поискать волосы или следы спермы, — ушел в душ, оставив меня обтекать, униженную.
Я на трясущихся ногах подошла к туалетному столику и нашла пузырек с обезболивающим: на нервах у меня появились мигрени. Села на кровать и обхватила голову руками. Я не понимала, зачем он это делает? Может, психушку хотел мне обеспечить?
Практически каждый день муж приходил домой поздно. Я не ждала его больше. Отворачивалась и пыталась заснуть. Свят задирал мне сорочку, впивался зубами в загривок и брал. Больше он не заботился о моем удовольствии и не обращал внимания на отсутствие отклика.
Утром я находила рубашки в корзине для стирки, откровенно вонявшие сладкими духами. Хорошими, дорогими, но от этого еще противней. Меня тошнило и рвало от них по утрам. Но помады больше не было…
Вечером я вернулась с жутко муторного заседания клуба благотворителей и меценатов города. Головная боль усилилась еще больше — Святослава привычно не было, хотя уже десять. Он не звонил и не предупреждал больше, что задержится.
