Савицкий улыбнулся гаденько и с превосходством:
— Она моя дочь, плоть и кровь, этим все сказано, — убил последнюю надежду. Да, Ярина не стала верной, преданной женой, не прикрыла мои тылы. Она не Нагорная. Она дочь своего отца.
— Старый мудак, — выругался и вышел из осиного гнезда демонстративно спокойно. Нельзя врагам показывать свои слабости, а эта женщина — определенно моя болевая точка. Таких в этом мире немного, еще сестра."
"Не успел сесть в машину, как позвонил дед с немедленным требованием приехать в семейный особняк.
Да чтоб их всех! Ударил по рулю и сжал, лбом утыкаясь в середину. Что же меня так скрутило-то? Чем это лечится? Ну баба и баба!
— Здравствуй, Снежана, — набрал дочь Кириллова. Я обещал хорошенько оттрахать ее, вызывая ревность у жены. Пора исполнять обещания. У меня новая жизнь, бля! Но сначала дед.
Дом моей семьи стоял на берегу Финского залива. Я прожил в нем ровно до окончания школы, затем уехал учиться. Можно сказать, сбежал. Не мог под одной крышей с собственным отцом жить: он паинькой стал, когда мои кулаки окрепли, но я боялся, что после моего отъезда снова поднимет голову.
Но ни мать, ни сестра уезжать не хотели, а дедушка тогда был слишком занят бизнесом, чтобы контролировать климат в семье. Я не понимал своих родных женщин, но сделать ничего не мог. Почему-то мама решила, что жизнь — это крест, и ей нужно его нести. А Стася вообще жила в какой-то иллюзорной реальности.
— Проходи, — в кабинете сидел дедушка в инвалидной коляске, после инсульта ноги отказали.
— Мне телефон оборвали адвокаты Савицких, требуют согласия на ваш развод.
Да, наш брак во многом был коммерческим предложением. И развод — это не просто разошлись супруги, это имущество, деньги, бизнес.
Мошенничество с нашими активами еще нужно доказать, а если получится, то сядет только Ярина, а она Нагорная по документам. Смог бы я сделать это с ней? Для меня это вопрос без ответа.
— Жены у меня больше нет, но развода не будет. Хрен ей, а не свобода.
— Святослав, — как обычно строго, — изволь не выражаться. Я этого не люблю, ты знаешь. А Ярина… — почему-то грустно улыбнулся. — Я думал, вы счастливы.
— Я тоже думал, — язвительно улыбнулся.
— Поговори с ней, мало ли, — дедушка с возрастом стал малахольным, но я уважал его и любил, не обращая внимания на возрастные изменения.
— Да черт с ней! — зло воскликнул. Не хочу больше слышать о Ярине. Пропала — туда ей и ее нагулышу дорога! Умерла так умерла.
