Наблюдать за меняющимися пейзажами за окном, делать снимки закатного зимнего солнца…
Мы добрались до самого красивого места на земле, по крайней мере, я ничего красивее и величественнее заснеженных гор не видела.
Лаконичный дизайн коттеджа вписывался в окружающую природу. Неброская, но очень дорогая отделка делала его уютным и по-домашнему теплым.
Я ждала ночи, когда на зимнем ясном небе зажгутся звезды. Можно будет выйти на террасу и наблюдать за тем, как лунный свет ласкает заснеженные верхушки гор и вековые ели.
У меня дух захватывает от этой красоты. Невозможно надышаться чистейшим воздухом…
— Золотинка, две недели никуда от меня не сбежишь. Ты в моем полном распоряжении, — сбрасывая наши сумки на пол, Макар притянул меня к себе и впился в губы. Мы целовались так, будто встретились после долгой разлуки. С Кайсыновым так всегда: жадно, голодно, страстно…
— Иди ко мне, — подхватывает на руки и несет на второй этаж. — Ты вся моя…
Мой невыносимый собственник. Макару непросто делить меня с другими, но он учится.
В спальне, как и в гостиной, огромные панорамные окна, открывающие потрясающий вид на горы.
Сбрасывая с нас одежду, Кайсынов все время целует, ласкает, доводит до сумасшествия. Сама тянусь на носочках к его жадным губам, когда он отрывается, чтобы скинуть с себя футболку.
На мне осталась тонкая полоска трусов. Желательно умудриться их стянуть самой, а то Макар выполняет обещания по порче моих трусов. Беспощадно рвет, если застает в них дома.
Соскальзываю с кровати, когда Макар опускает меня на постель.
Становлюсь на колени у его ног. Знаю, что от этого он теряет голову.
— Златка, — тут же срывается его голос. Тяну застежку молнии вниз. Смотрю в затуманенные потемневшие глаза, меня сводит с ума огонь, который горит в них…
Минет – это высшая точка доверия. Любимому человеку хочется сделать максимально приятно.
Штаны вместе с боксерами Макар с себя срывает и отбрасывает в сторону. Член большой, с вздутыми венами и крупной головкой.
Мне до сих пор первые минуты дискомфортно его принимать.
Провожу большим пальцем по головке, размазываю выступившую каплю, прохожусь кончиком языка по длине ствола, сжимаю его в кулаке. Тянусь чуть наверх и вбираю в рот головку. Макар закатывает глаза. С губ срываются глухие матерные слова. В такие моменты он не в состоянии себя контролировать, и меня это безумно заводит, как заводит его пряный, едва уловимый аромат…
Его рука запутываются в моих волосах.
