Она не поведется.
Мля-я-я, как же сложно себя в этом убеждать, не сорваться.
Номер Златы у меня на подкорке записан, но я запрещаю себе звонить. В таком состоянии я опять не сдержусь. Она и так напугана, отвернулась от меня. Еще раз напугаю – сбежит.
— Я улечу сразу после ваших боев, — возвращаю телефон Тиму. Он кивает, понимает, что меня здесь не удержать. Хорошо, что бокс стоит в начале игр, а замыкают борцы. Два, максимум три дня – и я в Москве.
*****
Телефон мне привозят только в обед. Мне кажется, я достаточно спокоен, чтобы поговорить вечером с Золотинкой.
Как только на ринге отстреляется Демьян.
Вставляю сим-карту, куча сообщений «вам звонили». Среди них ни одного от Златы. Цепляет так, будто ржавым крюком прошлись по сердцу. Тут же перезванивает Андрей, от него и Максута до хрена пропущенных. Зрители шумят, поэтому быстро выхожу из зала к раздевалкам.
— Макар, привет, — по голосу слышу, волнуется.
— Говори, — сердце замирает, перестает биться, будто чувствует, что-то случилось.
— Таракан… бля, Макар… мы тебе говорить не хотели…
— Ты родишь или нет?! — ору в трубку, не обращая внимания, как на меня оборачиваются члены других команд, застрявшие в коридоре. — Что этот сука еще сделал?
— Избил Злату… — перед глазами красная пелена. Что значит избил? Как, бля, можно было на нее руку поднять? Она же нежная, маленькая, хрупкая, как статуэтка. Она моя! Ее нельзя трогать! Он труп… — Мы его с нее сняли, когда он…
Макар
— Он пытался… — Андрей не решается озвучить, наверняка уже жалеет, что рот открыл.
В голове рождаются предположения, но я запрещаю себе думать, что он прикасался к ней своими погаными руками.
— Что он пытался сделать? — слово «пытался» в данном случае совсем не успокаивает. Мысленно я уже заливаю его кровью пространство вокруг себя.
— Изнасиловать, — выдыхает, спотыкаясь на каждой букве. А меня накрывает, перед глазами бордово-кровавая пелена. Я хочу видеть, как он подыхает.
Не помню, как сбросил вызов.
Не помню, что заходил в раздевалку и бросил команде, что возвращаюсь в Москву. В голове каждую секунду взрывается мысль, что Золотинка там одна. Я обязан быть рядом. Спрятать в своих объятиях, успокоить. Она не должна бояться жить, не должна бояться таких мразей, как Таракан. Не допущу, чтобы с ней еще раз случилось что-то плохое.
