Солонин летит с нами, он выступает в моей весовой категории, а вот эта шваль остается в ВУЗе. Надо поставить их на место до отлета, отправить в больничку, чтобы не дергаться каждые десять минут – «как там Злата».
— Я сейчас, — тихо произношу, не хочу ее пугать. Делаю вид, что направляюсь к уборным. Сворачиваю и останавливаюсь возле столика.
— Выйдем? — киваю на дверь запасного выхода Турчинову – он правая рука Солонина. Я на взводе, и он должен это понимать.
— Нам и тут хорошо. Говори, если есть что сказать, — борзо отвечает.
Я даже теряюсь на пару секунд, откуда только смелости набрался? Порву ведь без особых усилий.
— Есть. Еще раз так посмотришь, тачку с твоим трупом будут искать в Гудзонском проливе, — его отец начальник таможни, и кое-что о его делах мне известно.
— Не далековато? — неестественно ржет. Он под кайфом, поэтому такой смелый.
— В самый раз.
— А ты ее уже распаковал? — кивает за спину. — Теперь можно и другим поживиться? Ты же обычно так поступаешь – трахаешь телок, а потом под других подкладываешь, — дружный хохот долб***в в моей голове затмевает тихий вскрик.
— Мы ее тоже отсасывать научим.
Оборачиваюсь, Златка за спиной. В глазах недоверие, страх, сомнение. Поверила? Только одну суку я подложил под другого – Воронкову, чтобы наказать. Мой хищник становится на дыбы, меня разрывает изнутри, ее недоверие убивает, но те, кто заставил панику плескаться в ее глазах, даже не представляют, что сделали.
Впечатываю кулак в лицо Турчинова. Злату трогать нельзя, она, бл**ь, неприкосновенная! Следом со стульев слетают двое других кайфовщиков – жополизов Солонина.
Я разношу все вокруг, всю четверку довожу до больнички. Кругом все в крови. Рядом появляется Тим с Демой, им наверняка охрана позвонила, сами не решились меня тронуть. Знают, что опасно.
Ищу взглядом Злату. Ее нет… ушла… Эти мрази разбудили ту сторону, которую я никогда не хотел ей показывать…
Злата
Меня трясло так, будто я минуту провела в проруби, а потом меня выкинули на сорокаградусный мороз.
— Выпейте вот это, — администратор кафе протянул мне стакан с какой-то настойкой, разбавленной водой. Я не стала отказываться, хотя не очень верила, что капли мне помогут.
Присев возле меня на корточки, он принялся растирать трясущиеся руки. Тихим успокаивающим голосом что-то приговаривал, но я прислушивалась к шуму в зале, который сюда стал долетать, когда кто-то из официантов открыл дверь."
"— Как она? — спросила девушка-официант.
— Испугалась, трясет всю.
