А с Даниловым что делать?
— С ним я сам разберусь, Злату одну не оставляйте, — сбрасываю звонок.
Хочется крушить все вокруг. Буря в груди не улеглась. Меня топит ревность. Набираю Алекса, его номер есть не только у меня, но и у Тима. Мы одно время вместе отдыхали.
— Привет, Шахов, чем обязан?
— Макар это.
— О, даже так, — у кого-то очень хорошее настроение.
— Не подходи к ней больше, — доношу до него угрозу, которая звучит в каждой букве. Я ведь в шаге от того, чтобы сорваться с цепи, стать берсерком, который готов действовать на уничтожение.
— Из-за рыженькой, что ли? Хорошенькая, я реально запал, когда ее увидел. Белая кожа на контрасте рыжих волос, грустные глаза и такие красивые губы, — мечтательно тянет он, выбешивая меня.
— Алекс, я предупредил.
— Я поспорил на нее, Кайс, не соблазню за неделю – отдаю десять штук зелени, а ты знаешь, у меня их нет, — вздыхает в трубку. Ты, сука, скоро дышать перестанешь, захлебываясь кровью. — А еще ты знаешь, что я не проигрываю, — веселится он.
— Данилов, ты с чего вдруг такой смелый? С какой дряни тебя так прет? — рычу тихо в трубку.
— Я завязал, — слова начинает тянуть, понимаю, что врет, только что принял.
— Я тебя голыми руками на части порву, если ты еще хоть раз к ней приблизишься.
— Ты же мою девочку трахнул, помнишь? А у нас уговор был, что я трахну твою, — я не сразу врубаюсь, о чем он говорит.
— Послушай, можешь трахать любою левую девчонку, с которой я был раньше. Та тоже была левая, однодневка, — даже имени ее не помню, было такое года два назад, тогда Алекс еще не вкидывался.
— А я эту хочу.
— За эту я буду убивать. Сходи к Турчинову в больничку, сделай выводы, — я ни хрена не уверен, что останусь с братьями. Готов прямо сейчас сорваться в Москву.
Моя девочка под присмотром. Алекс не тронет ее, каким бы торчком он ни был, а понимает, что я его грохну. Противный голос нашептывает, что мне понадобилось не так много времени, чтобы заманить Золотинку в свою постель, а Алекс смазливый, и девчонки на него ведутся.
Златка не все.
Она не поведется.
Мля-я-я, как же сложно себя в этом убеждать, не сорваться.
Номер Златы у меня на подкорке записан, но я запрещаю себе звонить. В таком состоянии я опять не сдержусь. Она и так напугана, отвернулась от меня. Еще раз напугаю – сбежит.
— Я улечу сразу после ваших боев, — возвращаю телефон Тиму. Он кивает, понимает, что меня здесь не удержать. Хорошо, что бокс стоит в начале игр, а замыкают борцы. Два, максимум три дня – и я в Москве.
