Бывшие. Я тебя верну!

И у тебя тоже.

– Я не хочу, чтобы проходило.

– А я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне. Как быть?

Мы долго мерились взглядами. Потом Рома отступил. Поправил на мне одежду. Руками устало по лицу провел.

– Мне дрочить теперь до скончания веков? – бросил с горькой усмешкой. – Это тебя порадует?

– Можешь считать себя свободным, – пожала плечами. – Раньше тебя наличие жены не останавливало.

– Один раз, Наташа. Один раз за семь лет.

– Бедный-несчастный! – съязвила я.

– Ключи от мерса дай, – грубо бросил.

 – Отгоню в ремонт.

– Я сама…

– Ключи. Дай. – отчеканил Рома. – И я уйду. Иначе останусь и меня посадят за изнасилование в особо извращенной форме.

Я отдала. По глазам видела, что не шутил. Он ведь мужчина. Мужчина достаточно активный в постели. Ему нужно сбрасывать энергию. Ему нужен секс. Я отдавала себе отчет, что придет время, и мой почти бывший муж найдет ту, кто даст ему иметь себя. Это как минимум, естественно. Увлечься и влюбиться тоже мог.

Я понимала это. Мне неприятно было даже думать об этом. Но если выберу себя и новую жизнь, то должна отпустить. Теперь я не видела нас вместе.

В полвосьмого Рома повез Еву в сад. Как обычно. Для нее ничего не поменялось. Моей машины не было на привычном месте. Забрал. После вчерашнего мы не говорили. Рома улыбался, но больше для дочери и до глаз эта улыбка не доходила. Я тоже полночи уснуть не могла. Тяжело принимать решения, которые приносили невыносимую боль.

Спустилась вниз и увидела, что дворник девятьсот одиннадцатого придерживал аккуратный букетик колокольчиков. Карточка тоже была:

Всю ночь думал о тебе…

Я поднесла их к лицу, понюхала. Рома не сдавался. Телефон тихо пискнул сообщением. Из банка. Это стандартные переводы от него. Два раза в месяц мне прилетали деньги на мелкие расходы: по триста тысяч каждый. Я их не тратила на повседневные траты, только на подарки своим: Роме и Еве, маме и свекрови, друзьям и подругам.

На этом счету скопилась бы внушительная сумма, но я все перевела на другой, когда поддалась жуткому смятению и злой обиде. Сейчас понимала, что Рома никогда бы не стал давить на меня финансово.

Теперь, наверное, эти суммы можно считать алиментами. Адвокаты советовали подавать официально, через суд закрепить, но я сомневалась. Да, я все еще переживала, как будет чувствовать себя Демьянов. Ему будет неприятно мое недоверие.