Бывшие. Я тебя верну!

– Нет, она спит долго. Я ухожу уже.

– Ты сам ходишь в сад?

– Да, там близко совсем.

Честно, я не знал, что сказать. Это пиздец какой-то! По крайней мере для меня. У меня трясучка начиналась, если взгляд цеплялся за новости о пропаже детей, а дальше по нарастающей. Нет, я знаю лично людей, которые считали, что не нужно нагнетать. Раньше было все то же самое, но как-то жили и росли. Просто интернета не было, а новости освещали только нужное партии, пока проблема не выходила на уровень страны.

– Жуй, – сказал и телефон достал.

Брошу Ваньке в рюкзак, хоть знать буду, где и что. С Юлей, честно, связываться не хотел даже. Вправлять мозги? Да нечего уже. Она ж мать. А я никто. По документам уж точно. Правда, никто, который платит ей деньги. Блядь, будь это даже не мой ребенок, ситуация накалилась бы – что за безответность и беспечность! Мы не в мире розовых пони живем. В нашем мире пони в обнимку с единорогами блевали радугой. Как можно так наплевательски относиться к собственному сыну?! Или это норма? Может, просто я к другой картине мира приучен?

– Пап, а этот дядя, который забирать будет, он кто?

– Мы работаем вместе.

– А у тебя не получится? – спросил тихо и так серьезно посмотрел. Я сглотнул горькую слюну. Ему одиноко. Вроде мать есть, а внимания мало. Вот и тянулся ко всем, кто с теплом к нему.

– Вань, мне объяснить кое-что нужно. – Не знаю, имею ли право говорить с ним как со взрослым, но что сказать, кроме правды? – Так вышло, что в моей семьей все не очень гладко…

– Из-за меня? – по-детски непосредственно прервал.

– Из-за меня, – невесело хмыкнул. – Моя жена, Наташа, очень обиделась, что я скрыл от нее тебя. Очень.

– А почему ты скрыл?

Потому что дебил! Самоуверенный эгоистичный гандон.

– Знаешь, взрослые порой делают глупости похуже детей. Вот и я таким оказался.

– Правда? – искренне удивился он. – Я вот вчера печенье на диване ел, накрошил, – вздохнул грустно.

– Примерно… – улыбнулся грустно. – Вань, я буду приезжать иногда. Как получаться будет. Сейчас очень сложное время. И я честно не знаю, станет ли легче. Ты никогда ни в чем не будешь нуждаться. Все, что смогу дать, дам. Обещаю.

– Хорошо, – кивнул и отодвинул тарелку. – На тренировку пора.

Я кивнул. Да, наверное. Мне было печально, что так вышло. Разбивать надежды детей всегда больно. Всем больно. Много семей так живут.