Онлайн-библиотека книг
Она устало на диван опустилась. Странно невидящим взглядом комнату обвела, затем закрыла лицо руками и зарыдала.
– Рома, прости. Сынок, я так виновата…
– Мама… – Я ничего не понимал. – Мам! – бросился к ней, обнял. – Рассказывай все. Тебе это нужно.
Я не знал, о чем, но чувствовал, что это важно. И больно. По матери видел.
– Не могу… Я обещала… Клялась…
Все, это невозможно больше.
– Мама, – я сжал ее плечи, вынудил на меня посмотреть, – говори.
– Этот ребенок может быть сыном твоего отца. Андрей и Юля…
– Что?! – вскочил я.
Я прошелся взад-вперед, как загнанный зверь. Бред! Не может этого быть! Отец не мог! Просто не мог!
– Ты сейчас это серьезно? – замер напротив нее. – Это, блядь, не дурацкая шутка?
– Не ругайся.
– Поздно, мам. Поздно.
Я бросил взгляд наверх, туда, где Ванька спал. Сын. Или не сын? В голове услышанное не укладывалось. Виски резануло острой болью. Я сжал их. Это какой-то пиздец.
– Присмотри за ребенком, – бросил и буквально выбежал из квартиры. Не могу. Нужно подумать.
Поехал на работу. Сосредоточиться пытался, а в голове одно:
Отец спал с моей девушкой. Отец и Юля. Ваня мог оказаться моим братом.
И так по кругу. Отец. Мой отец. Папа. Человек, который примером был. Наставником и другом. Кто вдалбливал на уровне спинных рефлексов, что семья – это важно. А семейные ценности – не пустой звук. Который любил и уважал маму. Нас с Артемом. Меня, как своего старшего, первенца. Разве он мог со мной так? На Юлю плевать совершенно. Наставляла мне рога – да похер, особенно через столько лет, но он…
А Ване не думал.
– Здравствуйте, Даниил Станиславович, – набрал генетика, с которым свел Воронцов. – Нет еще результата? – спросил ровно. – Завтра только. Мне нужен еще один запрос.
Я сухо обрисовал ситуацию. Подробностей сам не знал, поэтому только краткая выжимка.
В семь вечера сорвал пиджак, набросил пальто и поехал к Наташе. Ева ждала меня. Моя девочка. Как оказалось, уверен я мог быть только в жене. Родители меня обманывали. Очень надеюсь, что брат в этой херне не замешан. Иначе разочарование обещало быть окончательным и бесповоротным. Я даже не мог сказать, что злюсь. Просто тупая апатия."
"Ваня, Юля, папа, мама – ничего не ощущаю.
