Бывшие. Я тебя верну!

Достаточно профессионально.

– Вы серьезно?

– Абсолютно.

– Вы понимаете, что просите меня нарушить закон?

– Понимаю, – и хмыкнул. – Но, надеюсь, до этого не дойдет.

Мне нужно его прощупать было. Насколько надежный. Вроде не грозит полицию вызвать.

– Есть один человек, которого нужно запугать.

Взгляд Вячеслава Евгеньевича стал еще тяжелее.

– Женщина. Поверьте, с очень низкой социальной ответственностью. Она пытается вредить семья Демьяновых. Я защищаю своих близких.

– А если она не испугается? – нарочито вежливо поинтересовался.

– Тогда я буду очень признателен, если вы возьмете ее под свое крыло.

Мы мерялись взглядами минуты две. Потом он достал телефон и написал сумму. Первая за чисто символическую помощь; вторая – если понадобится действовать более решительно.

Готов ли я реально упечь Лазареву в психушку? Честно, не знаю и очень надеюсь, что до этого не дойдет. Но спокойствие моей семьи важнее. Ради него готов на многое. Даже на сделку с совестью.

К вечеру у меня были видео с камер, свидетельские показания – очень красноречивые! – компромат от Дэна и мощная команда на подхвате: менты и санитары, полиция и психушка.

Скоро мне можно будет писать сценарии к отечественным сериалам. Не хуже Нетфликса получится!

Я позвонил Лазаревой. На этот раз она меня не игнорировала. Но звучала очень осторожно.

– Чего ты хочешь?

– Поговорить. – Я был спокоен. – Мы с тобой взрослые люди, и решать нужно по-взрослому. Я приеду к тебе, не против?

Не хотелось спугнуть окончательно.

Я хочу решить с ней все сейчас, а не ждать дни, месяцы или годы, когда она явится и предъявит что-то.

– С Ваней? – проговорила напряженно.

– Нет. Давай не будем вытягивать ребенка. Он и так растерян и напуган.

– Ты будешь один?

Господи, неужели она меня боится? Я ж лошок-лопушок.

– Один.

Это действительно так. Остальные появятся, если мы не сможем договориться.

– Хорошо.

Я сразу поехал к ней. Один. Группа поддержки во главе с Серегой в другой машине.

Поднялся. Постучал. Был абсолютно спокоен. Злость перегорела. Остался холодный расчет.

– Присядем? – прошел вглубь дома. Обратил внимание на чемодан. На видном месте брошен. Даже если пустой, соберет сегодня.

– Сто тысяч евро и я уеду, – с ходу начала, сложив руки на груди.

– А что, – я присел на стул, спинкой вперед, – рубли уже не котируются?

– Ну… можно рублями. – Юля немного расслабилась, оценив мою доброжелательную невозмутимость.