Бывшие. После измены

Я с психу содрала кожу на указательном пальце, чтобы добиться заветного щелчка, которой впрочем перекрыл голос Матвея.

— Уля, ты совершаешь глупость… — его голос потерялся в грохоте грома на улице. Муж дышал рвано и его грудь часто вздымалась.

— Я совершаю единственную верную вещь в своей жизни. Развожусь с тобой! — мне пришлось обернуться к двери, чтобы справиться с замком, который я походу провернула не в ту сторону, лишь закрыв нас с Матвеем на два оборота.

Крепкая ладонь легла мне на шею, сдавила. Матвей дёрнул меня на себя, развернул к столу и толкнул прямо на него.

У меня под пальцами проскользнуло гладкое дерево, и я оказалась стоять, упираясь грудью в столешницу.

— Псих, — всхлипнула я и попыталась встать, но в этот момент Матвей положил свою горячую ладонь мне между лопаток и надавил. Не знаю почему, но любая нормальная женщина испугается насилия, а я лишь воспринимала это как очередную проходящую по нервам картинку из прошлого.

— Истеричка! — выпалил Матвей и наклонился ко мне. Его тело навалилось сверху, лишив меня возможности шевельнуться.

Я постаралась наступить мужу на ногу своей, пусть коротенькой, шпилькой на офисных лодочках, но Матвей слишком хорошо знал меня, поэтому лишь усмехнулся, а потом…

Он меня укусил!

Я завизжала и ладонь с терпким запахом ванили закрыла мне рот, а потом Матвей ещё раз укусил меня у основания шеи, сжимая кожу своими зубами. Его руки заскользили по мне, очерчивая каждую выпуклость, каждый сантиметр покрывая огнем. Дотянулись до груди и, протиснувшись между мной и столом, больно сжали.

Я дёрнулась сильнее, но видимо то, как при этом я елозила задницей по паху Матвея, только сильнее распаляло мужа.

Его пальцы подцепили хрупкие полупрозрачные пуговицы блузки и потянули, вытаскивая из петлиц. Кожа к коже. Матвей коснулся моей груди не через одежду, и у меня звёзды перед глазами рассыпались. Я застонала, крепко прикусывая губы.

— Уль… ну ты же хочешь… — его шепот раздирал мое сознание на лоскуты. Испепелял его в огне порочного животного желания.

 — Уля, Ульяна моя… Ты же скучала…

Его губы опять зажали нежную кожу на шее, и я выдохнула:

— Не дави на меня…

Матвей замер, словно проснувшись и не понимая, где находится. Его тело окаменело, а потом резкий рывок вынудил меня развернуться к мужу лицом.

Я смотрела на Матвея и понимала, что все это ненадолго и как бы я не соскучилась по мужскому вниманию, муж это такая себе кандидатура, чтобы развеять мою скуку.

Мне важно было просто уйти.