Бывшие. После измены

Буря внутри меня при взгляде на Матвея, который от удовольствия становился чуть ли не урчащим котом, потихоньку успокаивалась. Мне всегда нравилось смотреть, насколько Матвей становился другим в такие моменты, когда я касалась его без всякого сомнения, когда гладила, как сейчас, проводя ладонью вдоль члена и иногда останавливаясь у основания.

— Потому что то, что ты считаешь недостатками, для меня в тебе всегда были достоинствами… — дыша часто, сказал Матвей, и пальцы его вдруг запутались в моих мокрых волосах.

— Почему? — резче, чем следовало, провела я кольцом из пальцев по члену, и Матвей рвано выдохнул, словно сдерживался из последних сил не поставить меня на колени и не начать минет.

— Да потому что внешность это верхушка айсберга. Ты красивая, сексапильная. Не надо быть моделью, чтобы от тебя мужики тащились! — рыкнул Матвей и потянул волосы вниз. Я понимала, чего хотел муж, и в любой другой ситуации воспользовалась бы моментом, но мне важно было знать…

— Матвей… ну неужели за эти два года ты не нашёл такую, с которой забыл меня? — почти зло спросила я, и муж открыл глаза.

Матвей посмотрел на меня так холодно, что показалось, что он сейчас ударит меня по рукам и выйдет из ванной. Но вместо этого он резко развернул меня спиной к себе. Перехватил за талию, вынуждая прогнуться в пояснице и выставить задницу к нему поближе.

Я закусила губы — с одной стороны, от дичайщей обиды, а с другой, от наваждения, которое накрывало с головой, отключало все мысли, оставляя только инстинкты, которые шептали, чтобы сильнее наклонилась, слегка привстала на носочки и чуточку развела бедра.

Матвей шлёпнул меня по заднице. Я взвизгнула от контраста тёплой воды, которая стекала по телу, и горячего, обжигающего прикосновения. Член скользнул вдоль ягодиц, заставляя на мгновение ощутить панику, а потом привычно оказался ниже. Замер на входе, едва надавливая на губы.

— А я и не искал… — хрипло сказал Матвей и толкнулся бёдрами вперёд, заставляя меня в один момент ощутить полностью его член внутри себя.

И снова хлесткий удар, пришпоривший, словно Матвей старался меня наказать за глупые вопросы. А у меня от каждого прикосновения внутри только сильнее разгоралась наслаждение, которое отключало мозг.

Я уперлась ладонями в кафель.