Черный дембель. Часть 1 (СИ)

И ещё не стал тем хмурым, постоянно кашлявшим и дымившим сигаретой пожилым мужиком, с которым я попрощался за день до купания в Средиземном море.

— Серый тоже собрался вместе с нами на экономический, — сообщил приятелю Кирилл.

— Мудрое решение, — сказал он. — Поздравляю. В стране станет на одного экономиста больше.

Я забрал у Артура гитару, погладил рукой струны.

Пальцы поначалу передвигались по струнам неуклюже.

Краем глаза я заметил снисходительную усмешку на лице Прохорова. Не оставил попыток.

И уже к концу вступления я узнал мелодию — улыбнулся.

— Расплескалась синева, расплескалась, — пропел я, — по тельняшкам разлилась, по беретам…

Посмотрел на лица парней.

«В прошлый раз диплом экономиста получил только Артур, — вспомнил я. — Меня отчислили на втором курсе. А Кира арестовали на третьем…»

— … Даже в сердце синева затерялась…

Я взглянул своему брату в глаза.

В той жизни, которую я всё ещё помнил, мой младший брат навсегда остался для меня молодым. Кирилл завершал обучение на втором курсе института, когда его обвинили в совершении тройного убийства.

В тысяча девятьсот семьдесят пятом году его признали виновным и приговорили к исключительной мере наказания. А в начале тысяча девятьсот семьдесят девятого года приговор привели в исполнение — за год и четыре месяца до начала Олимпийских игр в Москве.

«На этот раз не оставлю тебя без присмотра, братишка, — подумал я. — Что бы там ни произошло в будущем. И чем бы это всё для нас с тобой ни закончилось.

Уверен… ты меня не подведёшь».

— … Это сказочная быль, а не сказка…

Утром я проснулся из-за яркого света: лучи восходящего солнца светили мне с улицы в лицо. Прикрыл глаза руками. Спросонья я не сразу понял, где и… когда нахожусь. Пробежался взглядом по тесной комнате, украшенной в стиле советского минимализма. Воспоминания о вчерашнем дне сейчас казались мне сумбурными сновидениями. Помнил: начались они с неудачного полёта над Средиземным морем (и купания в нём).

Продолжились в прокуренном плацкартном вагоне и на Лесной улице, где пятиэтажную хрущовку протаранил «кукурузник». И завершился дома: рядом с моими живыми родителями и братом.

Я вышел из тесной спальни (раньше она не казалась мне такой маленькой) — едва не споткнулся о высокий порог. Увидел за стеклом не зашторенного окна зелёные кроны деревьев и ярко-голубое небо, зажмурился. Взглянул на папину гордость: на чёрно-белый телевизор.