Черный дембель. Часть 3 (СИ)

В прошлой жизни я четыре раза приходил в Григорьевку: наведывался в местный «Сельмаг» (посещение местного магазина я и сегодня поставил в свой краткосрочный план, но не на приоритетную позицию). Помнил, что Григорьевка состояла из одной только улицы Ленина — та начиналась неподалёку от шоссе и продолжалась почти до берега моря. Домишки здесь были «победнее», чем в моём родном посёлке. Рядом с ними бегали тощие куры, то и дело раздавались петушиные крики. Деревья в садах выглядели низкими и чахлыми. По улице бродили люди — судя по их скучающему виду, приезжие.

— Нам туда, — сказала Бурцева.

Она указала на дом с покрытой листами шифера двускатной крышей, выглядывавший из-за давно некрашеного деревянного забора.

Со двора того дома донёсся громкий многоголосый смех — собравшиеся там люди словно откликнулись на Настины слова.

— Это Федька с дружками, — сказала Бурцева. — Так и знала, что они тут.

Анастасия нахмурилась, дёрнула меня за руку — я не остановился, но высвободился из её захвата. Не сбавил ход, свернул к слегка приоткрытой калитке.

Заметил, как Кирилл потеснил Бурцеву и занял позицию у моего левого плеча, приотстал от меня на полшага. Я бросил взгляд через плечо — увидел, что Артурчик догнал Настю и слегка придержал её за руку. «Как на стрелку в девяностых иду», — подумал я. Взглянул поверх забора; отметил, что голоса во дворе стихли: собравшиеся там пятеро мужчин и одна тощая девица (лет двадцати) заметили нас, следили за нашим приближением.

Петли калитки поприветствовали нас жалобным скрипом.

— Настька, куда же ты пропала?! — воскликнула тощая. — Я тебя утром искала! Переживала!

— Заткнись, Зинка! — рявкнул на неё Фёдор (я узнал его не по лохматым прядям давно нестриженых волос и не по покрытой шикарным морским загаром коже — опознал его по опухшему носу и по фингалу под правым глазом).

Фёдор вскочил с лавки, указал на меня рукой и заявил:

— Пацаны, это тот самый гад, о котором я вам говорил! Так и знал, что он вместе с этой дурой сюда припрётся!

Федя грозно сжал кулаки.

Меня и Фёдора Тартанова разделяли примерно пять метров застеленного подгнившими досками двора. Я преодолел их за две секунды. На «двоечку» не расщедрился — нанёс Феде только «прямой в челюсть».

Фёдор взмахнул руками, закатил глаза.

Четверо молодых мужчин и тощая Зина даже не пошевелились, пока Тартанов падал на землю.

Я обвёл взглядом собравшихся около стола людей и спросил:

— У кого-то ещё есть ко мне претензии?

Мужчины и тощая девица покачали головами.