Черный дембель. Часть 3 (СИ)

Я кивнул, улыбнулся.

Рита мизинцем убрала за ухо прядь волос.

— Папа ещё не вернулся с работы, — сказала она.

Обернулась, будто взглянула на невидимые мне из-за двери настенные часы.

— Но он вот-вот приедет.

«Папа, — мысленно отметил я. — Она дочь профессора Баранова? Как интересно».

— Рита, — сказал я, — ваша фамилия Баранова? Вы работаете в плановом отделе тракторного завода? Правильно?

Рита неуверенно произнесла:

— Да, Рита Баранова. Работаю… А откуда вы знаете?

Я усмехнулся и сообщил:

— Вместе с вами работает моя мама, Анна Чернова.

— Анна Ивановна? — переспросила Рита. — Она ваша мама?

— Моё имя Сергей. Сергей Чернов. Я её старший сын.

Баранова улыбнулась — открыто, дружелюбно.

— Тот, который летом из армии вернулся? Она о вас нам рассказывала.

Рита взглянула на шапку, которую я держал в руке — на той блестели капли влаги: растаяли снежинки.

— Сергей, вы ведь в армии лётчиком были? — спросила Рита.

— Десантником, — сказал я. — Служил в воздушно-десантных войсках.

Баранова хитро сощурилась — её мизинец снова убрал с виска непослушный локон. Рита звякнула цепочкой, распахнула дверь в профессорскую квартиру. Посторонилась.

— Входите, Сергей, — сказала она. — Папа скоро вернётся.

Я шагнул в прихожую. Обратил внимание на то, что от Риты Барановой не пахло духами. Почувствовал, что в квартире витал едва уловимый аромат корицы.

— Папа сегодня принимал экзамен у первокурсников. Похоже, задержался на кафедре… с коллегами.

Я отметил, что Рита не прятала глаза, как это было в той, в прошлой жизни.

Она смотрела на меня открыто, с любопытством — без смущения и ложного стыда во взгляде. Она казалась юной, счастливой и весёлой. А её голос звучал громко и задорно, без печальных ноток. Да и выглядела она заметно моложе, чем я её запомнил. «Сколько ей было в семьдесят девятом? — прикинул я. — На пять лет больше, чем сейчас. Тридцать? Тридцать один? Но смотрелась она тогда на все сорок». Решил, что если бы ни её мало изменившиеся голос и глаза, я бы Риту теперь и не узнал. Не было сейчас на лице у Риты и тех безобразных розово-белых шрамов на скулах и на щеках, которые я видел в тысяча девятьсот семьдесят девятом году.

В год, когда казнили моего младшего брата, Баранова примерно раз в неделю приходила к нам домой: проведывала мою маму. После смерти Кирилла у мамы случился инсульт, парализовало левую ногу. Почти полгода она провела дома, не работала.