Черный дембель. Часть 3 (СИ)

И помни, Олег, что я поблизости. Если они навалятся на тебя толпой, то я вмешаюсь. Это подпортит нам расклад. Но сделать из тебя отбивную я не позволю.

Котов раздражённо махнул рукой.

— Я всё понял, Сергей, — сказал он. — Мы всё это ещё в воскресенье обсудили. Кроме коньяка и скалки.

Лена вцепилась в мою руку.

Её пальцы ощутимо вздрагивали.

— Ну, раз понял, — сказал я, — тогда выдвигаемся на позиции. Как там говорил товарищ Гагарин? Поехали!

Мы шли к дому Барановых вдоль ровного ряда каштанов, уже украшенных молодой листвой.

В кронах деревьев чирикали птицы, спустившееся к крышам домов солнце отражалось в окнах верхних этажей пятиэтажек. Котова держала меня под руку, смотрела вслед своему старшему брату, который с гордо поднятой головой вышагивал по тротуару впереди нас (мы сознательно отстали от Олега примерно на два десятка метров). Я вдыхал аромат духов «Иоланта», смешавшийся в воздухе с запахами пыли и свежей зелени. Думал о подслушанном пять минут назад разговоре пенсионеров, которые жаловались на дороговизну цветов в канун Восьмого марта.

Вспомнил слова Артурчика, который говорил, что весна в Советском Союзе начиналась не с возвращения перелётных птиц и не с появления листвы на деревьях. По его версии весна начиналась с вереницы автомобилей, которые везли из «тёплых» республик горы мимозы, тюльпанов и подснежников. Букет тюльпанов для Котовой и три цветка для бабы Любы со вчерашнего дня дожидались своего часа в комнате Вовы Красильникова (туда Лена заглядывала редко). Там же Кирилл и Артурчик прятали цветы для Рауде и Тороповой.

Тюльпаны в общежитие принёс Артур — по просьбе его отца на городском рынке нам продали «самые лучшие» (и самые дорогие).

О подарке для Котовой я задумался после двадцать третьего февраля, когда Лена мне презентовала флакон одеколона с «настоящим индийским сандалом» (теперь у меня в шкафу стоял свой собственный «Шипр», которым я пока не пользовался). Двадцать третье февраля в этом году пришёлся на субботу. В институте девчонки буквально засыпали меня всевозможными «подарочками».

После занятий я принёс домой ворох ручек, блокнотов, значков и толстенную стопку поздравительных открыток. Со Светочкой в тот день я не увиделся. Ельцова в ту субботу работала «в третью смену»: обслуживала очередной нелегальный банкет в ресторане «Московский».

Помимо тюльпанов я купил для Лены Котовой губную помаду от «Dior» — её тоже «достал» Артурчик (он притащил ещё коробочку с пудрой от «Lancome», но её я припрятал для мамы).