Черный дембель. Часть 3 (СИ)

Застыли с приоткрытыми ртами красноносый и усатый ремонтники. Истерично взвизгнул толстощёкий сосед профессора — он мотнул головой, вскинул руки. Громко звякнула упавшая на асфальт пивная бутылка. Разбилась. Разлетелись в стороны пивные брызги и осколки стекла. Поросёнок пошатнулся под напором Барановой. Но всё же удержался на ногах. А вот Рита после его толчка в грудь не устояла — неуклюже попятилась, повалилась на спину.

Баранова затылком ударилась о тротуар — даже я в глубине двора услышал глухой стук. Усатый и красноносый ремонтники выронили недокуренные папиросы, но не двинулись с мета.

Их толстощёкий приятель прижал ладони к лицу и заревел, будто ему в глаза плеснули серной кислотой. Рита застонала, приподняла голову, одёрнула задравшуюся выше середины бёдер юбку. Опёрлась локтем о землю — другой рукой прикоснулась к затылку. Громко выругалась. Я уловил в её голосе нотки испуга и обиды. Перевёл взгляд на Поросёнка, заметил: тот рассматривал свои пальцы. «Кровь?!» — взвизгнул толстощёкий. Мне почудилось: у него дрогнули ноги. Ритин сосед рассматривал свои окровавленные руки — по его скулам и щекам стекали из разодранных бровей темные струйки.

— Ах ты тварь такая!.. — произнёс Поросёнок.

Он наклонился и поднял с земли горлышко от пивной бутылки, взглянул на Баранову.

— Серёжа… — сказала Котова.

Лена толкнула мою руку.

Я дёрнулся… но тут же погасил свой порыв: опустился на скамейку. Потому что межу Ритой и её разгневанным соседом, будто чёртик из табакерки, возник Олег Котов. Он молнией мелькнул в воздухе над пока не поднявшейся с земли профессорской дочкой.

Приземлился в трёх шагах от Поросёнка. По-геройски расправил плечи, почти избавился от сутулости. Я заметил, как в свете фонаря на шее Олега полыхнул чуть сместившийся вбок узел галстука. Видел, что Котов не выронил портфель — он сжимал его в левой руке, подобно щиту. А правой рукой Олег лихо взмахнул завёрнутой в газету скалкой, нацелил её кончик на грудь пухлощёкого Ритиного соседа. Лена вновь затаила дыхание, крепко вцепилась рукой в моё предплечье. Фонарь у подъезда мигнул, будто от перепада напряжения.

— Брось бутылку! — потребовал Олег.

Поросёнок не выполнил его требование. Он грозно, по-бычьи, склонил голову. Но не ринулся вперёд — взвизгнул от боли. Потому что схлопотал по вооружённой руке скалкой.

Олег отправил бутылочное горлышко в кусты: ударил по нему деревянной битой, будто заправский бейсболист. Едва слышно зашуршали молодые листья. Звякнуло о камень стекло.