Черный маг императора 2 (СИ)

Причем странной какой-то монетой. Он таких монет и не видел никогда. С надписью на языке неизвестном и цифрой «10».

Ну поначалу обрадовался Златоперый. Чего бы не радоваться? Золото оно и есть золото. Ну и что с того, что иностранное? Самое главное, что весит прилично.

Вот только через несколько минут золотой исчез.

Ну а к полуночи ему опять в туалет захотелось…

На следующий день все повторилось.

Шли дни и ночи, а ничего не менялось — ровно в полдень и полночь все заново начиналось.

Вот и сейчас, лежал Бобен и смотрел на очередного целителя, который пришел к нему, чтобы попытаться излечить его от странного недуга.

Первым делом всякому входившему он задавал один и тот же вопрос:

Если целитель говорил, что из-за границы, то у Златоперого появлялась надежда, что этот вылечит. Раз болячка чужестранная, значит оттуда целитель и лечить ее должен.

Вот только пока что-то не получалось…

— Вот интересно, а как он поймет, что это именно тот цветок, который ему нужен? Они ведь и в самом деле все одинаковые? — Спросил я у Мора, когда мы прошли через волшебную дверь-обманку.

— Думаю, для него это не составит никакого труда и никакие волшебные четки ему для этого не требуются, — ответил Дориан. — Именно потому, что он Форваль, а не кто-то еще. Ты, кстати, цветок не поломал случайно? Хороши же мы с тобой будем, если окажется, что смогли достать единственно правильный, но сломали его в доме Великого Вора

— Да нет, я его из рук не выпускаю всю дорогу.

Мы подошли к переливающейся разными цветами волшебной двери, которую мог открыть только Великий Вор. Как там он говорил? Нужно просто дотронуться до нее, и он поймет, что мы здесь?

Я протянул руку и коснулся двери. Несколько искр в этот момент переметнулись ко мне на руку, а вокруг нас раздалась нежная мелодия.

— Слушай, Дориан, прикольно он тут себе придумал — звонок. Прямо как у Нарышкиных в Белозерске. Там тоже вроде бы колокольчики перезваниваются.

Мор даже не успел мне ничего ответить, а волшебная дверь перед нами уже исчезла, а вместо нее появился довольный человек-кот. На его хитрой морде была улыбка.