Черный дембель. Часть 1 (СИ)

Деревенька Майская — знаете такую? Это по дороге к Первухино. Я туда и обратно. Глазом не успеете моргнуть.

Мужчина перестал щуриться, приосанился, подпёр кулаками бока. Посмотрел на меня снизу вверх, но будто глядел свысока. Возмущённо крякнул.

— Ишь ты, стервец, чего удумал! — сказал он. — Чижика моего умыкнуть решил?!

Степан Кондратьевич грозно выпятил грудь и заявил:

— Не позволю!

— Не умыкнуть, а одолжить ненадолго: за плату, — сказал я.

Тряхнул сумкой — бутылки приглушённо цокнули.

— Соглашайся, Кондратьич.

Три по пол-литра. Или расскажу твоей жене о шампанском.

Степан Кондратьевич резко и шумно выдохнул, будто его проткнули иглой. Бросил тревожный взгляд на дверь веранды.

Он посмотрел на мотоцикл — затем: на меня. Заскрежетал зубами.

— Да ты не переживай, Кондратьич, — сказал я. — Верну твоего Чижика целым и невредимым: ещё засветло. Даже не сомневайся! Ты ж батю моего знаешь! Когда Черновы кого-то обманывали?

Степан Кондратьевич тоскливо вздохнул.

Он мазнул глазами по мотоциклу — словно погладил любимую лошадку.

Перевёл взгляд на сумку с водкой.

Махнул рукой.

— А ты ездить-то умеешь, паря? — спросил Степан Кондратьевич. — Это ж тебе не велосипед. Тут умения нужны. И права!

Я улыбнулся.

— Умею, дядька Степан. Я за время службы в армии на чём только не ездил. Даже на танке!

Передал мужчине сумку с водкой.

Тот взвесил сумку в руке и сказал:

— На танке — это серьёзно…

Почесал затылок.

— Батя твой человек умный, правильный, — сказал Степан Кондратьевич. — Ладно. Бери, чего уж там.

До вечера! И помни: Чижик бережного отношения требует. Мотоцикл — техника нежная, чувствительная. Он верная рабочая лошадка, а не скакун. Нечего на нём носиться сломя голову…

Дверь веранды распахнулась — на верхнюю ступень шагнула темноволосая хозяйка дома. Искавшие лазейку в дом мухи пугливо разлетелись по двору. Женщина замерла, пошевелила густыми бровями. Вне дома ей ничто не помешало грозно расставить локти. Она посмотрела на лысину своего мужа — Степан Кондратьевич ссутулился, будто под тяжестью её взгляда.

Снова прицелилась глазами в звезду на моем берете. С высоты веранды ей смотреть на кокарду стало проще: не пришлось запрокидывать голову. Женщина тряхнула подбородками, пристально посмотрела на мужа.

— Я не поняла! — сказала она. — Кому это ты своего скакуна отдаёшь? А ты у меня спросил?!

— Так… это…

Степан Кондратьевич дёрнулся, как от удара в бок; звякнул бутылками.

— Так это ж Лёньки Чернова старший сынок! — объявил он.