Но пока он не разогнулся, прижимал ладонь к своему боку напротив печени. Целился в меня злым взглядом.
— Хочу! — неожиданно громко ответила Анастасия.
Я повернулся к только что застегнувшему брюки мужчине.
— Ходи сюда, Федя, — сказал я.
Мне вспомнились слова Артурчика…
Однажды я пришёл к Прохорову в гости и обнаружил у него в кабинете боксёрский манекен. Артур тогда стал у меня на пути и закричал: «Не порти Германа, Чёрный! Его делали не для твоих кулачищ! Я на нём своё зло вымещаю!» Я рассмотрел тогда «Германа» вблизи и признал: моих ударов он не выдержит.
Такое же впечатление произвёл на меня Фёдор — в партнёры для спарринга на ринге он явно не годился. Поэтому Фёдора я избил аккуратно, словно отшлёпал ребёнка. Но позаботился об эффектности своих действий: представлял, как они выглядели со стороны. Федя не свалился без чувств после первого же тычка в нос. Он падал и поднимался. Трижды его поднимал с земли я. Чтобы снова «красиво» отправить его в нокдаун.
— Хватит! — крикнула Анастасия. — Сергей, ты же убьёшь его! Хватит!
Я дёрнул плечом и аккуратно поставил измазанного кровью из носа и бормотавшего угрозы Фёдора на землю.
Похлопал его ладонью по щеке. Выждал, пока взгляд мужчины задержится на моём лице.
— Иди домой, Федя, — сказал я. — Выспись. Ты хреново выглядишь.
Развернул мужчину на сто восемьдесят градусов, подтолкнул его… но не к обрыву, а в направлении видневшихся вдалеке огней Григорьевки. Ответ Фёдора я не расслышал. Пару секунд наблюдал за тем, как Федя едва ли не на четвереньках спускался по склону.
Позади меня чиркнула о коробок спичка. Я обернулся — увидел, что Анастасия Бурцева закурила. Она по-прежнему сидела на земле и рассматривала меня сквозь серые клубы табачного дыма.
— Будешь? — спросила она."
"Протянула мне смятую пачку сигарет «Marlboro». Я невольно усмехнулся: эта красная пачка выглядела пришельцем из иного мира. Такие сигареты курил в девяностых Артур Прохоров — у нас в московском офисе повсюду лежали похожие красные коробочки.
Я покачал головой.
— Не курю.
Настя пожала плечами, спрятала пачку и помахала перед своим лицом рукой — прогнала дым к морю.
Спросила:
— Он ушёл?
— Да.
Бурцева вздохнула, покачала головой.
— Хорошая была ночь, — сказала она. — Тихая. Спокойная. Пока у Феди шарики за ролики не зашли. Он мне блузку разорвал. Козёл. Все вы, мужики… дурными становитесь, когда выпьете.
Я пожал плечами — шагнул к склону Птичьей скалы: в направлении пансионата «Аврора».
— Эй! — окликнула меня Бурцева.
